Социальный профиль российского общества

Теория антисистемы представляется мне явлением типично русским. Среди приверженцев антисистем преобладают люди с футуристическим ощущением времени, при котором будущее считается единственно реальным, прошлое - ушедшим в небытие, а настоящее расценивается как преддверие будущего.Таким образом, научный взор приверженца антисистем всегда обращен в будущее.

Как правило интерес русского человека к настоящему времени не носит выраженный характер и на это указывает:

- фольклор, в котором герой занят, как правило, делами масштабными, обращенными в завтра. В отличие от европейского Ганса или Джона, не копит кропотливым трудом грошик к грошику, чтобы к концу жизни купить домик, выкопать перед ним пруд и запустить в него карасей с белыми лебедями;

- теория «деревянной русской цивилизации», согласно которой, используя дерево в качестве основного строительного материала, русичи приспособились измерять историческое время отрезком «жизни» возведенных из дерева построек – примерно 80-100 лет. На русском Севере, например, на могиле ставили деревянный крест, и когда он падал, прогнив в основании за 70-80 лет, за могилой переставали ухаживать. Оттого на Руси так мало людей, кто знает свой род глубже третьего-четвёртого колена. В таком историческом, родовом беспамятстве мало хорошего. Но немного найдётся на Земле народов, кто так же, как наши соотечественники, был бы распахнут миру, готов к инновациям, перемещениям в пространстве, к ассимиляции. Например, после октябрьского переворота 1917 г., из России во Францию перебралось более 3 млн человек. В середине 60-х лишь около 300 тыс. детей эмигрантов первой волны назвали себя в проводимой во Франции переписи населения русскими. Следовательно, ассимилировались более 2,5 млн покинувших Россию человек.

Термин «антисистема» настолько объёмный по содержанию, что приложить его возможно к множеству явлений жизни, так например, метод социалистического реализма, авторство в котором приписывается писателю М.Горькому и партийному деятелю, ведущему идеологу сталинской эпохи А.Жданову - является ее результатом. Это - антисистема по отношению к просто реализму, к критическому реализму – предшественнику социалистического реализма. Это классический пример, так как он вобрал в себя оба определяющих антисистему компонента: а) противостояние существующей системе; б) футурологическую устремлённость.

Ведь какое основное требование выдвигал соцреализм к советским литераторам и мастерам искусства? Отражать жизнь не в существующих реалиях (реализм), а в том виде, каковой реальность эта должна стать в свете требований коммунистической идеологии.

Меня как социолога антисистема интересует в большей мере применительно к социологии. Я склонен трактовать как антисистему практически весь социологический постмодерн, который олицетворяют Ж.Ф.Лиотар, Ж.Бодрийяр, Д.Харви, Ж.Деррида и др. При обзоре современной социологической теории не наблюдается признаков «смерти» социального, сопровождаемой отмиранием социологии, как об этом говорят такие учёные, как например, Ж.Деррида. Вместо этого наблюдается расширение разнообразного спектра теоретической и эмпирической работы, включающей в себя:

- новое понимание теорий прежних социальных теоретиков, включая Вебера, Дюркгейма, Зиммеля, Парсонса, Франкфуртскую школу и др., использование их идей новыми способами для анализа современных социальных условий и их исторической укорененности в предшествующих периодах;

- развитие новых социологических перспектив, включающих, в частности: а) использование работ Мишеля Фуко о власти и правительстве, Алена Турена о теории действия и современных социальных движениях;

б) новую формулировку социологической методологии и социологического понимания культуры, языка, действия и социальной репродукции в трудах Пьера Бурдьё;

в) новые открытия Норберта Элиаса «цивилизирующего процесса» и его «процессуального» социологического подхода в изучении различных тем: от меняющегося управления эмоциями до глобализации культуры и государственного строительства;

г) продолжающееся изменение социологической теории под влиянием феминистских дебатов и интеграция феминистской теории в основную социологическую теорию и исследования.

Эмпирические исследования: исторических процессов, обусловливающих современные социальные реалии; изменений, вызванных классовыми отношениями, государственным строительством, образованием; глобализации и её отношений с локально базирующимися идентичностями; культуры и этничности и их отношений к государственному строительству; отношений между экономикой, гражданским обществом и государством; изменений в семейной жизни; процессов индивидуализации в современных обществах и влияние рыночных сил на социальные отношения; природы научного, литературного и обыденного знания и его социального конструирования.

Всё это лишь немногие из тем, изучаемых социологами, и используемых другими научными дисциплинами, такими как история, антропология, экономика, психология и география.

На самом деле, одна из наиболее ярких черт сегодняшнего дня - это всё возрастающая интеграция. Таким образом, предполагаемый постмодернистский упадок дисциплинарных метанормативов, как представляется на самом деле, вдохнул новую жизнь во все обществоведческие дисциплины и увеличил значения вклада каждой из них.

Мне близки взгляды В.Тёрнера, который предположил, что идея о том, что со-временные общества принципиально новы, - исторически неверна, и что, «упрощающая периодизация модерна / постмодерна должна быть отброшена».

Модерн ведёт начало от протестантской Реформации, развития аграрного капитализма и экспансии колониальной мировой экономической системы, на что существовала реакция против «метанарратива» протестантского Барокко в XVIII столетии. Культуру Барокко можно описать как «имеющую сильное чувство фрагментированной и построенной природы социального, развившего выраженное чувство беспокойства и субъективности «Я», которая практиковала пародию и иронию в качестве риторических стилей».

Многие из перечисленных выше тем являлись центральными для социологии с момента её зарождения в XIX веке и останутся значимыми по мере того, как социальная жизнь будет развиваться в XXI веке. Другие же – это новые проблемы, отражающие изменяющуюся природу социальной жизни. Но все они показывают важное значение вклада, который с социологического понимания может внести более глубокое понимание человеческого мира.

Мифотворчество является одной из тем моего научного интереса, и не только в теоретическом плане. Одна из двух фундаментальных монографий по вопросу мифотворчества исследует помимо теории предмета и социальную практику, связанную с этим явлением.

Социальная мифология чаще всего представлена в тех социальных группах, в которых утвердилась авторитарная практика управления. Миф призван служить главенствующей, официальной идеологии, тем самым способствуя формированию у граждан тоталитарного государства апологетического, лишённого критичности отношения к власти.

Таковым был Советский Союз, особенно последних десятилетий. В результате активной пропаганды о том, что у страны нет иного пути, как социалистический и отсутствия настоящей плодотворной дискуссии среди гражданского общества о путях развития страны, о том, как эффективно совершенствовать её экономику, укреплять права и свободы советских граждан - восторжествовала не естественно-историческая модель социализма, а авторитарно-бюрократическая.

В настоящее время Советский Союз, будучи объектом ближней истории, оброс мифами и легендами. Мнения о нем в обществе кардинально разделились. Одни, как американский президент Р.Рейган, считают его «империей зла», другие – средоточием всего лучшего на Земле.

Но не меньше мифологем породило и новое, уже постсоветское время. Например, назову лишь шесть основных, но этот ряд перечислений можно продолжать:

- о необходимости разрушения в государстве административно-приказной системы;

- о верховенстве законов различных структурных единиц над законами самих государствообразующих структур;

- о приоритете интересов нации, народов или автономий перед интересами и правами человека;

- о приватизации как средстве создания изобилия предметов потребления;

- о возможности перехода к новым экономическим, политическим и социальным структурам без правового регулирования этого перехода;

- о русском империализме и т.д.

Эффективная борьба с социальным мифотворчеством возможна лишь тогда, когда государственный аппарат, элиты общества отдадут предпочтение в своей повседневной деятельности правилам естественно-исторической практики. Небходимо созидание общего демократического пространства, в котором высшей ценностью является человек, а его интересы имеют беспрекословный приоритет перед национальными и всеми другими интересами.

Мне бы не хотелось, чтобы у читателей сложилось однозначно негативное отношение к мифу как таковому. Античная, древнеримская мифология справедливо считается колыбелью европейской и западной цивилизации. Французскому лингвисту-структуралисту Цветану Тодорову принадлежит идея использовать сюжетно-фабульные структуры древнегреческой мифологии для общения европейцев разных наций. Предлагается «новый» эсперанто – искусственный язык межнационального общения, где при упоминании определенного мифа собеседнику становится понятно, о чём ему хотят сказать.

Для русских людей истоки национальной культуры и уникальной общинной государственности в значительной мере питали общеславянские мифы и верования, мифология Древней Руси. Академики Борис Александрович Рыбаков («Древности Чернигова»; «Слово о полку Игореве»; «Слово Данила Заточника»; «Патриотизм – понятие неотвлечённое» и др. издания) и Сергей Дмитриевич Лихачёв (Литература – реалии – литература»; «Прошлое - будущему»; «Письма о добром и прекрасном»; «Исследования по древнерусской литературе» и др.) в своих исследованиях убедительно показали, какую великую роль сыграли для становления России, русской нации культура и жизненный уклад народов, населявших в древности нашу землю, культура, которая дошла до наших дней, и мифология.

Социология, равно как иные гуманитарные научные дисциплины, находится не между тех или иных «соседей», а реализуются в самостоятельном научном поиске, лишь только ей присущем и выражающем ее гносеологические особенности в пространственно-временном поле. При всём критическом отношении к социологическому постмодерну, мне в данном случае близки взгляды П.Бурдьё.

Что же касается научной близости социологии к философскому знанию, то необходимо уточнить, что философское знание – это знание, скорее априорного, нежели сугубо научного характера. Много сил положено на утверждение этого постулата. Сейчас вопрос о родстве, тем более о подчинённости социологии философскому знанию снят и ничто не мешает социологии самостоятельно развиваться.

Способна ли социология направить страну в нужное русло? Я убеждён, что именно в этом и состоит её главная историческая миссия перед страной, нацией, народом.

Современная социология, обладая высоким научным уровнем, методологической базой и соответствующей системой прогноза, может стать реальной опорой для органов государственной власти страны, принимающих социально, экономически, политически значимые решения. В данном случае речь идет о спектре экспертиз и методологических рекомендаций для властных органов, дающих возможность проследить потенциальные результаты принимаемых решений, на основе научных данных предоставленных социологами.

Мне часто задают вопрос: «Можете Вы назвать конкретные случаи (в советский и постсоветский периоды), когда к мнению социологов прислушались властные органы и претворили в жизнь данные учеными рекомендации?».

Безусловно, такие случаи чрезвычайно редки. К числу прогрессивных людей следует отнести первого секретаря Черемушкинского райкома КПСС Бориса Чаплина. В своё время он не только организационно помогал Сектору конкретных социологических исследований Института философии АН СССР, но и сам проявлял живой интерес к социологии. В критический момент обсуждения персонального дела Ю.Левады, который осмелился издать курс лекций по социологии, про-читанных им на журфаке МГУ, Б.Чаплин всячески содействовал смягчению наказания ученому.

Многим социологам моего поколения памятен разгром Института конкретных социальных исследований. За короткий срок было уволено более 100 сотрудников, среди которых оказалось немало высококвалифицированных специалистов.

К сожалению, приходится констатировать, что государство мало использует достижения российской науки, в частности, результаты социологических исследований и выведенные на их основе рекомендации. Обеспечив надлежащее использование достижений социологии, оно смогло бы совершить настоящий прорыв в области эффективного управления обществом.

Была надежда, что с приходом к власти М.С.Горбачева ситуация исправится, что молодой лидер в полной мере использует социологию для выработки курса перестройки и для научной экспертизы готовящихся административных решений. Мы прошли весь путь сотрудничества, регулярно предоставляя президенту страны свои последние наработки, объективно и в полном объеме информируя его о состоянии дел в государстве, о прогнозе развития социально-политической ситуации. К сожалению, представленные научные разработки и рекомендации, которые могли бы кардинально изменить социально-политическую ситуацию в стране в переломный момент её истории, оказались невостребованными.

Не лучше обстояло дело и период правления Б.Н.Ельцина. Положение стало исправляться с начала двухтысячных годов. Группой учёных Института социально-политических исследований (ИСПИ) РАН под моим руководством на протяжении последнего пятилетия создаётся «Летопись реформирования России (новая русская смута на рубеже веков и тысячелетий в зеркале отечественной социологии)» – первый в отечественной социологии опыт комплексного анализа социально-политической ситуации в России в период ее реформирования. Ученые сознательно стремятся избегать аксиоматических и идеологических оценок, сосредоточив внимание на неутешительных социальных последствиях реформ, на выработке мер по исправлению ситуации. В 2012 году планируем завершить этот труд.

В настоящее время ИСПИ РАН проводит научное сопровождение отечественных инновационных проектов, важных для ускорения социально-экономического развития России. Остановлюсь на двух наиболее масштабных и экономически перспективных.

Проект «Синтез» предусматривает конверсию парниковых газов в ценные продукты органического синтеза. Технически создается круговорот углерода, подобный природному круговороту. В разработанной инновационной технологии диоксид углерода промышленных выбросов (СО₂) выступает также как сырьё для производства жидких синтетических энергоносителей с улучшенными экологическими качествами (моторное топливо, диметиловый эфир, высокооктановый бензин, высокоцетановое дизельное топливо и т.п.). Несмотря на естественнонаучную специфику, проект имеет социальный, экологический характер и в случае реализации позволит кардинально решить проблему глобального потепления на экономически рентабельной основе. В настоящее время проект прошел лабораторную стадию, подтвердившую его эффективность.

Второй Мегапроект – «Интегральная евразийская транспортная система» направлен на создание на территории России мультимодальной транспортной сети, соединяющей Дальний Восток с Западной Европой. Мегапроект предполагает координацию всех видов транспорта (железнодорожного, автомобильного, авиационного, речного и морского) в единую сеть. Он позволяет: стабилизировать геополитическое положение России в качестве транспортного «моста» между мировыми экономическими зонами; укрепить территориальную связность страны; ввести в хозяйственную деятельность природные богатства Сибири и Дальнего Востока; стимулировать социальное развитие этих регионов и т.д. Мегапроект носит выраженный комплексный социальный, оборонный, технический, геополитический характер.

Каждый год Институт выпускает объемный отчет, в котором сведен воедино труд научного коллектива по анализу социально-экономической и социально-политической ситуации в стране, составлены прогнозные сценарии развития событий по основным направлениям политики и экономики, на основе комплекса экспертиз выработаны научные рекомендации власти по ускоренному развитию социальной сферы. Отчёт направляется властным структурам для дальнейшего использования на практике. Так и должно быть, не метод проб и ошибок, основанный на волюнтаризме, должен использоваться в ежедневной государственной практике, а современное, научное знание, на основе которого необходимо строить систему научного управления обществом.

Люди длительное время восхваляли прогресс, возлагая на него огромные надежды, а бурное развитие науки, начиная с XIX века, и на её основе – техники, казалось бы, свидетельствовало о правоте последователей прогресса.

Русский социолог-эмигрант И.Б.Коджак, проживавший после октябрьского переворота 1917 г. в Харбине, в своей монографии, посвященной социософии, писал, что «прогресс является трансцендентальным инстинктом социального организма» (Коджак И.Б. Социософия. Новая наука о государстве, как социальном организме, и его душе – прогрессе. Ч.1., 1937.- Харбин, с. 275-276), а в самом названии монографии указал на прогресс как на душу государства. И. Коджак был одним из многих учёных, кто придерживался данного мнения. При этом не бралось в расчет, что сам по себе Homo sapiens меняется мало относительно своей биологической, да и социальной сути, поэтому мнение об особо опасной степени морально-политического разложения российского общества является мифом. Данный миф зачастую поддерживается и активно внедряется в массовое сознание теми государственными чиновниками, кто по роду своей службы обязан обеспечивать безопасность в стране. Проще распространять миф о массовом «озверении» граждан, о невиданной криминализации общества, нежели заняться повышением уровня компетенции полиции и других правоохранительных органов.

Вместо этого нас пытаются убедить в том, что стихия преступности катит на нас свой «девятый сокрушительный вал», в условиях которого невозможно вести работу по совершенствованию правоохранной службы. Но во все времена земля русская не оскудевала истинными героями. В ходе армейских учений погиб майор Сергей Солнечников. Во время выполнения упражнения солдатсрочник неудачно бросил гранату, и она упала обратно в траншею. Покинуть укрытие никто не успевал. За считанные секунды до взрыва комбат Солнечников накрыл гранату своим телом, сохранив тем самым жизни нескольким призывникам. Нужно ли что-то добавлять к этому?

Причины многих проблем современного российского общества кроются в пассивности гражданского общества, которое в должной мере не может состояться. Поскольку многие граждане страны зачастую дозволяют себе ровно столько, сколько им это позволяют правоохранительные органы Российской Федерации. В целом, во все века государство являлось институтом сдерживания, а в определенных случаях и подавления.

На мой взгляд, до сих пор не решенная проблема коррупции и казнокрадства лежит именно в этой плоскости. Если наш государственный аппарат станет по-настоящему справедливым, не будет разделять граждан по уровню богатства и привилегированности, а также по необходимости будет строго наказывать преступников – уже через некоторое время мы забудем о наших главных социальных проблемах.

Список можно составить чрезвычайно большой: удручающая бедность основного населения провинциальной России, коррупция, разгул криминала, неконтролируемая миграция и т.д. Но по-настоящему опасны для процесса развития общества не частности, а сложившаяся из них система, ибо для преодоления такой негативной системы нужны системные же действия власти. Готовы ли мы к такой системной борьбе с антисистемой, если исходить из традиционных критериев социального благополучия?

К системным причинам неудачи вот уже два десятилетия длящихся радикальных нелиберальных реформ, в первую очередь, следует отнести отсутствие единства в российском обществе.

Век назад в такой же переломный, какой мы переживаем ныне, период отечественной истории вышли в свет легендарные «Вехи» - сборник статей ведущих российских обществоведов и политических деятелей по самым животрепещущим вопросам. Пройдёт еще год, и свет увидит идейное продолжение «Вех» - сборник статей о русской революции «Из глубины». В статье «О путях и задачах русской интеллигенции» автор П.И.Новгородцев задал русской интеллигенции ряд вопросов, которые, на мой взгляд, соотносятся с сегодняшним днем.

Не являются ли наши уныние и растерянность реакцией на пробудившееся осознание ответственности и вины за случившееся со страной?

Не слишком ли много сил мы отдаем борьбе «против», и не слишком ли мало – борьбе «за»?

Возможно, цель интеллигенции состоит в желании жить, любить, быть с народом, разделять с ним его судьбу, а не в том, чтобы, превратившись в секту, готовить наступление тысячелетнего счастья народного?

Быть может, путь, который мы долгие годы пытались пройти, состоит не в том, чтобы противостоять официальным формам и власти, и общежития, а в том, чтобы находить возможности для самого активного сотрудничества с ними, участия в них?

Не является ли сегодня главной задачей сохранение традиций, дабы любой ценой не допустить «перерывов постепенности», «скачков в истории»?

Наконец, в полный рост встает проблема интеллектуальной совести. Не следует ли, наконец, признать, что для того, чтобы сдвинуть страну с мертвой точки, нужны годы и годы упорной работы, а не постоянные радикальные преобразования ради самих преобразований?

Любая критическая рефлексия является непременной основой для зарождения новых, творческих идей. Однако в России критика и рефлексия всё больше давали повод для новой политической и иной междоусобицы. Мы множим вопросы, на которые не можем дать достойного ответа.

А ведь к XXI столетию сложились новые социальные, социально-экономические и социально-политические реалии, которые качественно изменили картину современного мира, картину российской действительности. Новая социальная реальность не является результатом «стечения обстоятельств», а является результатом социальной деятельности человека. Совершая социально значимые действия, человек творит социальную реальность, которая продолжает функционировать по объективным законам, со своей стороны воздействуя на человека, характер и содержание его деятельности, поведение, которое может приносить обществу добро или зло.

Ситуация коренным образом изменилась, мы оказались у порога глобальных изменений социального мироустройства, и если нам не удастся вписаться в общемировой контекст, найти в новом разделении труда и капитала своё конкурентоспособное место, речь идет об использовании в первую очередь интеллектуального потенциала и отходе от сырьевой модели экономики, то вряд ли что-либо спасёт Россию от стагнации. Спасение России в ускоренном и современном развитии.