Выше «компота» на обложке в том номере было фото слона по уши в густой траве. Я сняла этого слона первого июля нынешнего года в Танзании, в восточной части национального парка Серенгети. И вот загадка: почему трава зелёная и такая высокая… в середине лета? Ведь июль в Восточной Африке — зима… Так что трава должна быть жёлтой, как, собственно, и было на большей части территории Серенгети и других национальных парков, которые довелось посетить, а также по дорогам этой большой страны…
Мы колесили по Серенгети пять дней, и не будет преувеличением сказать, что лишь прикоснулись к главной жемчужине Танзании. Восточной части этого национального парка был посвящён третий день нашего сафари. Восточная часть — это уже зона степи, но переход к ней от саванны плавный, долгий. Вы вдруг замечаете, что местность стала более плоской, возвышенности остались где-то позади. Деревьев всё меньше и меньше на вашем бесконечном пути. И вот уже только кустарник оживляет пейзаж пушистыми зелёными холмиками. Вы едете дальше, дальше… Который час? Середина дня. Вашему глазу уже давно открылись несказанные дали, линия горизонта расплылась, небо сомкнулось с землёй.
В какой же зоне был сфотографирован тот слон в высокой траве: в саванне, в степи или там, где степь снова переходит в саванну? Вопрос этот останется без ответа.
…Признаюсь: я снимаю много и жадно! И постоянно задаю себе вопрос: зачем? Ведь всё это будет лежать мёртвым грузом. Кто станет рассматривать тысячи фото, из которых лишь отдельные (ну, положим, их не единицы, а десятки…) более или менее удачные. Но что значит «удачные»? Когда я открываю спустя месяцы и годы папки с фотофайлами, цепочки кадров восстанавливают улетевшие из памяти ощущения, и я снова погружаюсь в атмосферу забытых, как мне казалось, дней и мест.
В Африке я приноровилась снимать во время езды. Потому что находясь там, всё время едешь. Брака, с общепринятой точки зрения, оказывается немало: кадры смазываются, на них фиксируются отражения, блики, грязь на стекле… Но ведь, скорее всего, я больше не поеду на поезде из Дар-эс-Салама в Додому, на машине — из Додомы в Арушу, не полечу из Аруши в Мванзу и не увижу с большой высоты внезапно открывшийся купол Килиманджаро поверх голубых облаков… Хотя красиво снять величайшую африканскую гору — моя голубая мечта, а мечтать можно до бесконечности в нашей конечной жизни.
Мы были в Танзании в середине лета нынешнего года. И я запутала вас тем, что написала, будто это — зима. Ни зимы, ни лета, ни других времён года в Африке ниже экватора нет. Там есть периоды дождей и сухие периоды. Середина привычного нам лета приходится на начало сухого периода. Дождь, впрочем, не исключён, но он будет короток и эпизодичен. Он лишь чуть-чуть освежит, но не напитает влагой пересыхающую землю, не повысит уровень водоёмов, не разбавит желтизну «коврового покрытия» саванн и степей. Или всё же разбавит? Или есть такие травы, чьи невероятные корни способны достать влагу с невозможных глубин? И потому у тех счастливых трав остаются зелёными их высокие стебли…
Впрочем, если уж говорить о том, каким «ковром» африканская земля покрыта в сухое время, то «ковёр» этот пятнист, как мех гепарда. В Африке траву поджигают. Есть разные мнения, хорошо это или плохо. Только африканцы спокон веков жгли траву и будут жечь, в том числе в заповедниках. Участками, разумеется, не везде одновременно.
Да, на пожарищах выгорает не только трава. Страдают деревья. От огня безуспешно пытаются спастись насекомые, грызуны… Но!
Как же страдают те же деревья от слонов! Зелёные ветки акаций, несмотря на их колючесть, слоны с превеликим удовольствием поедают в несметном количестве. О большие и толстые стволы они трутся боками и лбом, что для стволов оказывается губительным — кора с них слетает, деревья засыхают. Стволы потоньше великаны гнут и валят…
