Капитан Хуан Себастьян Элькано, баск, значит, вдвойне, втройне моряк, держался двумя руками за высокий рычаг, из последних сил поворачивал его то вправо, то влево. На борту осталось слишком мало людей, так что подменить его у руля было некому. По курсу к нему всё придвигалась, вырастала стройная Ла Хиральда, ещё недавно башня мечети, а теперь церкви. Описав широкую дугу, «Виктория» встала на якорь рядом с молом, и капитан отдал последнюю команду: «К орудиям!» Его юнги, самые молодые и наиболее крепкие в экипаже, по-кастильски понимали неважно, и капитан повторил на их, на своём языке: «К орудиям!» От пушки к пушке их вёл канонир Ханс из немецкого города Аахен, в который раз — в последний раз — показывал, что им надлежит делать. Капитан махнул шляпой. На залп «Виктории» своим салютом ответила крепость.
Назавтра, во вторник 9 сентября, все восемнадцать доплывших до Испании спустились на берег. Босиком, в длинных белых рубашках, они брели по кварталу Триана в монастырь, в котором в августе 1519 года испанский король Карлос пожаловал «Виктории» свой штандарт. Капитан Элькано нёс этот стяг.
Один из печальной процессии то и дело оглядывался, к чему-то присматривался, что-то сам себе бормотал. Он и здесь не прерывал свою нескончаемую работу. Она состояла в том, чтобы всё увидеть, всё услышать, чтоб затем точно всё записать.
Родом из Виченцы, города на севере Италии, Антонио Пигафетта происходил из старинной и богатой семьи, мог ни в чём себе не отказывать, быть вполне довольным своей жизнью. За столом его отца усаживались важные синьоры, в их числе Франческо Кьерикати, из фамилии по меньшей мере столь же знатной и более чем обеспеченной. Прелат, любивший запивать свои нравоучения бокалом игристого вина, сделал положенную карьеру, достигнув должности епископа Виченцы. Мало того, он ещё стал папским нунцием. Антонио он держал при себе секретарём. Исполняя свои функции дипломатического посланника, в 1519 году церковный иерарх прибыл ко двору испанского короля Карлоса I, на тот момент ещё не избранного римским императором. Кьерикати захватил с собой Антонио, пообещав пристроить его к тёплому местечку в Испании.
Итальянец 27 лет, далеко не мальчик, чутко прислушивался, о чём толкуют в резиденции монарха надменные кавалеры, все как один в чёрном, с белыми гофрированными воротничками. Они вообще не любили соседей-португальцев, недругов испанской короны, а тут некий Фернандо Магеллан, португалец, впав в немилость у своего короля, поручился, что привезёт испанскому ценнейшие пряности с другого конца мира и откроет для него новые земли. Препятствие состояло в том, что две великие европейские державы эпохи, Испания и Португалия, поделили известный тогда мир. «Это ваше, а вот это — только наше», договорились они, и путь на восток, где находились изобильные пряностями острова, был почти закрыт для испанских кораблей. В португальском порту любой из них рисковал быть задержанным и конфискованным. Опытный навигатор Магеллан, отлично усвоивший, что Земля имеет форму шара, предложил поэтому плыть за пряностями не на восток, а на запад вплоть до желанных островов. По решению государственного совета восемнадцатилетний Карлос I принял Магеллана к себе на службу, предоставил новейшие, только что построенные корабли и целиком финансировал путешествие. Эскадра была готова отплыть из Севильи...
