Оптимизм и цели современной науки
Профессор Б. КУЗНЕЦОВ.
1. ЭНТРОПИЯ И НЕГЭНТРОПИЯ
В наше время понятие оптимизма неотделимо от понятий плана, и цели. Оптимистический прогноз - это предвидение такого хода объективных процессов, который приводит к реализации некоторого плана, некоторой цели. Понятие цели - это переход от прогноза к плану, от констатации объективных процессов к такой компоновке их, которая приводит к реализации заранее возникшего идеального образа.
Но применимо ли понятие цели и соответственно понятие оптимизма к науке? Является ли наука целесообразной деятельностью? Определяются ли целью, то есть заранее сформулированной в сознании ситуацией, пути науки, ее структура, эволюция ее содержания?
Представление о науке, как о поисках неизвестного, как будто противоречит этому. Наука ищет неизвестное, она стремится не сворачивать с пути чисто причинного анализа, и игнорирует прагматические «идолы», о которых говорил Френсис Бэкон.
И тем не менее наука - целесообразная деятельность. Ее цели ставит перед собой человек в своем целесообразном воздействии на природу, то есть в труде. Когда общественный труд становится подлинно целесообразной деятельностью, сознательно исходящей из предвидимых результатов в планируемом производстве, наука также становится целесообразной деятельностью, в рамках организованного воздействия на природу, противопоставляющего стихийным законам бытия сознательную волю человека. Цель - это принципиальная граница, отделяющая природу без человека от человека в природе. Цель человека не вытекает из собственно природных процессов. Но она реализуется целесообразной компоновкой таких процессов, основанной на предвидении их результатов. Предвидение основано на зависимости одних локальных событий от других, и на взаимной зависимости локальных событий, и макроскопических процессов, охватывающих большие ансамбли локальных событий. Если нам известна такая зависимость, мы можем прогнозировать дальнейшие события. Классическая аналитическая механика исходит из презумпции если нам известно одно из событий - состояние движения частицы в заданном силовом поле в данной точке, в данный момент, то тем самым определены последующие события, состояния движения частицы в других точках, в другие моменты - траектория частицы. Если же мы имеем в виду не только пространственное положение частицы, но, и момент времени, когда она находится в нем, то есть не только три пространственные координаты, но, и четвертую - временную, то определяется совокупность мировых точек, мировая линия частицы. Зависимость последующих событий от предшествующих выражается в дифференциальных уравнениях, индивидуальными событиями управляют дифференциальные законы. Они являются основой прогноза в аналитической механике - прогноза о будущих состояниях движения материальных точек. Иные, более сложные, но также дифференциальные законы служат основой прогноза в других отраслях науки, где прогноз, как, и в механике, может быть в принципе представлен движением в некотором, вообще говоря, многомерном пространстве. Разумеется, речь здесь идет не о прогнозах развития самой науки, а о научном предвидении процессов природы. О прогнозах развития науки речь пойдет дальше.
Подобные прогнозы позволяют скомпоновать процессы природы таким образом, чтобы была достигнута цель, чтобы реализовалась заранее определенная ситуация. Целесообразная компоновка сил природы не дает права видеть в природе вне человека, какие-то сознательные цели, но она позволяет взглянуть на природу, как на совокупность объектов целесообразной человеческой деятельности. Ход процессов в природе при заданных начальных условиях не зависит от человека. Но от него зависят начальные условия. Они, как мы сейчас видим, состоят в некоторой возможности превращений энергии, из-за различий, например, между температурами пара в котле, и в конденсаторе или между потенциалом воды в верхнем, и нижнем бьефе. В первом из указанных примеров речь идет о температурном перепаде, который уменьшается, когда пар переходит из котла в конденсатор. Мера выравнивания тепла, сглаженности температурных перепадов, мера беспорядочности молекулярных движений называется энтропией, а та же величина, но, взятая со знаком минус, - мера макроскопической упорядоченности, мера неравномерности в распределении тепла, мера различий в температуре - температурных перепадов - называется негэнтропией.
Понятия энтропии, и негэнтропии могут быть обобщены. Для этого потребуются некоторые предварительные пояснения, по-прежнему относящиеся к процессам природы, к прогнозу развития Вселенной.
Начнем с энтропии. Концепция Сади Карно - тепло переходит от горячего тела к холодному, но в обратном направлении идти не может - стала обоснованием идей необратимой эволюции мира. При любом процессе перехода тепла в работу различие в температуре уменьшается. Если удается в данной локальной системе увеличить негэнтропию, то только за счет компенсирующего выравнивания, за счет возрастания энтропии в окружающей среде или в других системах, вообще в мире. Таким образом, миру грозит выравнивание температуры. Но переход тепла в механическую энергию возможен только при существовании температурных перепадов. Когда механическая энергия переходит в тепло, а это бывает в, какой-то мере постоянно, то в общем балансе природы обратный переход становится все меньше, так, как температурные перепады последовательно сглаживаются. Энтропия растет. Будущее мира - в выравнивании распределения тепла, в исчезновении температурных перепадов, в исчезновении энергетических превращений, в сохранении лишь движения молекул, повсюду одинаково беспорядочного, без макроскопических перепадов, без макроскопической структуры, хаотического. Это, и есть «тепловая смерть», о которой говорилось в предыдущем очерке - «Гносеологический оптимизм»
В «Диалектике природы». Энгельс высказал веские аргументы против идеи тепловой смерти. Современная наука - теория относительности, и релятивистская космология, и в не меньшей степени квантовая механика - заставляет трактовать термодинамику Вселенной с новых позиций, которые, как можно думать, устраняют неизбежность тепловой смерти, хотя, и не дают еще конкретного, и однозначного представления о противостоящем ей космологическом механизме.
Таким образом, энтропия - это мера макроскопического равновесия, однородности, бесструктурности, хаотичности микропроцессов, их освобождения от макроскопической упорядоченности. Негэнтропия - мера упорядоченности, количественная мера подчинения микрособытий макроскопическому, и в пределе - космическому порядку.
Взглянем на природу со стороны негэнтропии, всмотримся в эту систему локальных процессов роста негэнтропии, и уменьшения энтропии, за счет увеличения последней в окружающей среде, во включающей системе. Такие локальные процессы, и превращают хаос в космос. И, по-видимому, этот процесс упорядочения, возрастания структурности мира не ограничен фатальной шапкой тепловой смерти.
Почему картина образующейся локальной негэнтропии вызывает у человека оптимистическую реакцию?
Потому, что именно негэнтропийные процессы представляют собой основу целесообразной деятельности человека, и здесь при анализе таких процессов объективная констатация, и объективный прогноз становятся источником субъективного ощущения - оптимистической оценки будущего.
2. НООЗОНЫ
В классической механике законы движения сами по себе еще не определяют однозначно предстоящее движение тела, без заданных начальных условий. В качестве примера необходимости начальных условий для определения движения тел часто приводят эллиптические орбиты планет. Почему планеты движутся именно по таким эллиптическим орбитам, а не по иным? Ответ ищут в предыстории солнечной системы в космологии. Аналогичное положение, и в других физических проблемах. Законы термодинамики определяют направление, и интенсивность тепловых потоков, если заданы температурные перепады. Понятие начальных условий существенно, и вне физики. Для эволюции видов, для направления филогенеза, начальными условиями служит характер внешней среды, условия обитания популяций.
Начальные условия, и служат той наиболее пластичной областью процессов природы, где начался переход к целесообразному вмешательству человека. Плотина создает новое соотношение уровней воды, паровая машина, ее топка, котел, и конденсатор - новый температурный перепад. Человек создает зоны целесообразно упорядоченных начальных условий, и таким образом управляет объективными процессами природы.
В. И. Вернадский в начале нашего столетия ввел понятие ноосферы. Наряду с литосферой, гидросферой, и атмосферой Земли создана сфера, структура которой подчинена человеческому разуму, целям человека. Ноосфера (так назвал ее В. И. Вернадский) - сфера разума. Это сфера, созданная трудом, целесообразной деятельностью человека. Эволюция труда, эволюция человека в его отношении к природе включала последовательную миниатюризацию и, с другой стороны, расширение пространственно-временных областей, фигурирующих в тех идеальных прогнозируемых схемах, которые становятся целями труда, и отличают, как говорил Маркс, самого плохого архитектора от самой хорошей пчелы. Сейчас в атомной энергетике подобные схемы уже занимают области порядка 10 - 12 см, а в долгосрочном планировании использования ископаемых, в управлении климатом, и в охране природы - литосферу, гидросферу, и атмосферу Земли.
Здесь-то, и начинается разграничение прогноза, и цели. Прогноз в его классической форме опирается на законы движения, и на их более или менее усложненные модификации. Прогноз определяется этими законами. Цель от них не зависит. Цель сама определяет - конечно, не ход событий, однозначно определенных указанными законами, -, но независимый от этих законов выбор начальных условий. Разумеется, начальные условия в своей эволюции или в пространственной дислокации, да, и самые цели подчиняются некоторым законам. Но такие законы часто находятся за пределами данной формы движения. То, что в труде, рассматриваемом, как целесообразная деятельность, представляется целью, само начинает фигурировать в качестве каузально определенного следствия, как только мы переходим в область общественных законов. Человек, ставящий перед собой определенную техническую цель, подчиняется при этом общественному разделению труда, и всей совокупности общественных отношений. Сооружение плотины на реке, меняющее начальные условия движения воды в данном месте, - это цель в технике, и следствие с точки зрения законов распределения труда, и фондов, размещения производства, и т. д.
Понятие ноосферы сейчас может быть в значительной мере обобщено. На глазах возникают зоны целесообразно упорядоченных ядерных процессов, целесообразно упорядоченных излучений (квантовая электроника), целесообразно упорядоченных структур молекул живого вещества. Речь идет об упорядоченных структурах, о температурном перепаде между котлом, и конденсатором, о волокнах хлопка, потерявших первоначальное хаотическое переплетение, и ставших тканью, об электронах, скопившихся на внешних орбитах, с тем, чтобы атом излучал когерентные волны. Речь идет о целесообразной упорядоченности бытия, о результатах труда, о результатах вмешательства человеческого разума в стихийные процессы бытия. Речь идет о ноозонах.
Философия оптимизма - это прежде всего выход за пределы чисто пассивного восприятия мира. Познание перестает быть только познанием. В сущности, оно никогда, и не было таковым. Если познание-только познание, то оно не является, и познанием. Пассивное познание не гарантирует достоверности своих результатов, реальности своего продвижения к истине; только сливаясь с действием, оно обретает уверенность в бытии, и безграничной познаваемости мира-то, что имеет право быть названным гносеологическим оптимизмом.
Переход от познания к действию был всегда камнем преткновения для классической философии, да, и для ее предшественников. В античной философии, во всяком случае, у тех ее представителей, которые полностью сохранили античную гармонию восприятия, мышления, и воли, не было проблемы такого перехода, но в средние века она стала фундаментальной проблемой, и оставалась такой в философии Возрождения, и нового времени. С тезисов Маркса о Фейербахе, с того момента, когда философия поставила перед собой задачу не только объяснить мир, но, и преобразовать его, отношение познания к действию, мысли к технике, и эксперименту, того, и другого к морали изменилось радикальным образом. Соответственно оптимизм - корреляция, соответствие, совпадение сущего, и должного - приобрел новый смысл, и новое значение.
В статье «Мораль, и наука». Анри Пуанкаре говорит, что мораль, и наука, должное, и сущее не могут быть объединены логически выведением одного из другого, поскольку наука имеет дело с изъявительным наклонением, а мораль - с повелительным. Действительно, констатации типа «существует такой-то объект», «протекает такой-то процесс», «произошло такое-то событие», как, и более сложные, типа «причиной события явилось.» (все это изъявительное наклонение) - не могут быть получены из предложений повелительного наклонения типа «необходимо поступить таким-то образом.», и наоборот. Эта логическая независимость научных констатаций моральных норм кажется абсолютной. Но такова ли она в действительности?
В 1951 году Эйнштейн писал своему другу юности Морису Соловину:
«То, что мы называем наукой, преследует одну-единственную цель установление того, что существует на самом деле. Определение того, что должно быть, представляет собой задачу, в известной степени независимую от первой, если действовать последовательно, то вторая цель вообще недостижима. Наука может лишь устанавливать логическую взаимосвязь между моральными сентенциями, и давать средства для достижения моральных целей, однако само указание цели находится вне науки»
В сущности, уже здесь независимость сущего, и должного, изъявительного наклонения, и повелительного, науки, и морали оказывается не такой уж абсолютной. Должное лишь в известной степени определяется независимо. В повелительном наклонении только цель не может быть выведена из изъявительного наклонения, из констатаций сущего. И пути реализации должного, и логическая структура его определений зависят от науки. В беседе с ирландским писателем Мэрфи Эйнштейн говорил, что наука обладает моральными истоками. С ними связано не содержание научных констатаций, а их динамика, их изменение, их эволюция. Моральное самосознание движет науку вперед - развивающееся моральное самосознание, развивающиеся этические нормы. Стабильная мораль исторически тесно связана со стабильной культурой, стабильными или медленно меняющимися условиями, и нормами общественной жизни, со стационарной экономикой. В средние века мораль воплощалась в традиционные нормы, добром считали то, что было освящено традицией, причем моральные нормы регулировали экономику, и в известной мере гарантировали ее традиционность вспомним столь характерные для средневековья понятия «справедливой цены», «справедливой прибыли», «справедливого процента.» Оптимистический прогноз состоял в предвидении неизменного повторения привычных, и поэтому «справедливых» норм, и условий. Они совместимы только с таким негативным, и консервативным оптимизмом «так было, так будет». Иногда традиционные концепции добра рисовали моральный мир однородным, без теней, наподобие однородного физического мира без небытия, каким он предстал в картезианской физике. Добром казалась однородность бытия, пронизанного «сплошной осанной». Этот термин появляется в «Братьях Карамазовых» в реплике черта, который доводит до логического конца мысли своего собеседника, ^кажущиеся нестерпимыми для самого Ивана Карамазова, и нестерпимыми для самого Достоевского, чьим интерпретатором в последнем счете служит «известного сорта русский джентльмен, с не очень сильной проседью» - инфернальный гость Ивана. Черт говорит Ивану «Без критики будет одна «осанна». Но для жизни мало одной «осанны». Надо, чтобы «осанна»-то эта проходила через горнила сомнений.»
Приземленный, и подчеркнуто пошловатый черт Достоевского говорит нечто крайне фундаментальное, и очень похожее на реплику своего, гораздо более импозантного, философски образованного коллеги из «Фауста». Мефистофель сообщает Фаусту о себе «Я - часть той силы, которая желает зла, и делает добро» «Желает зла» - значит, нарушает «осанну» «Делает добро» - значит, превращает добро из неподвижного канона в нечто исторически реализующееся, и развивающееся.
Идея динамического морального идеала тесно связана с материалистически-диалектическим представлением о мире, с картиной мира, каким его рисует современная наука.
Вселенная, как совокупность чисто механических объектов, и процессов подчинена лапласовскому детерминизму, уравнениям движения, предопределяющим положение каждой частицы в каждый заданный момент. Но, как уже говорилось в первом параграфе, уравнения оставляют человеку начальные условия, которые он, и компонует в своих целях. Человек строит плотины, и сооружает наливные колеса, чтобы создать начальные условия для движения воды. Манипулируя начальными условиями, он приходит к целесообразному сочетанию детерминированных процессов. В эпоху пара его целесообразная деятельность определяет не только механические процессы, но, и переходы тепла в механическую работу. В современной технике происходит целесообразная перекомпоновка ядерных процессов. При этом микропроцессы становятся началом макроскопических цепных реакций - моделью воздействия индивидуальных событий на охватывающие их большие системы. Эту модель напоминает положение человека в современном производстве, когда содержанием труда все больше становятся радикальные преобразования технологического процесса в масштабе цеха, предприятия, отрасли, народного хозяйства в целом.
Но подобные преобразования неотделимы от общественных, и моральных идеалов.
Поведение индивида в феодальном обществе определялось традицией, приобретавшей религиозную основу - неизменным civita dei - «божьим градом». Потом схоластика стремилась дать традициям, и догмам, и в частности моральным канонам, логическое обоснование, необходимое для теократического авторитета церкви. Возрождение освободило человека от традиционных схоластических канонов морали, но он стал жертвой светской тирании абсолютных монархий, и олигархических республик. Потом на смену авторитарной регламентации поведения человека пришла стихийная сила статистических законов, игнорировавших индивидуальные интересы, и судьбы. И, наконец, в нашу эпоху победы, и развития гармоничных общественных форм судьба человека все в большей степени освобождается от игнорирующих ее стихийных законов, и моральные принципы, динамически развивающиеся, становятся канонами поведения, и силой, преобразующей науку, производство, культуру, определяющей цели науки, производства, творчества.
3. ИНТЕГРАЛЬНЫЕ ЦЕЛИ НАУКИ
Если цели науки определяются моральными идеалами, причем динамическими идеалами, то отсюда вытекает возможность задать вопрос «зачем?» - относящийся к науке в целом. И, как мы сейчас увидим, становится возможным ответить на этот вопрос ссылкой не на, какое-то идеальное состояние, а на некоторый процесс, на его интенсивность, и быстроту.
Для отдельных исследований вопрос «зачем?» сравнительно легкий. Частицам в ускорителе придают такие-то, и такие-то высокие энергии, чтобы узнать новые свойства уже известных частиц, и открыть новые. А зачем существует наука в целом? Вопрос этот - практический, он включает количественную сторону для чего общество уделяет научным исследованиям определенную часть своих материальных, и интеллектуальных ресурсов? И, более того, вопрос, какую именно часть своих материальных, и интеллектуальных ресурсов общество должно затрачивать на научные исследования?
Как только возникает такой вопрос, как только появляется понятие структуры затрачиваемых обществом ресурсов, соотношения различных затрат, сразу же наука предстает перед нами, как часть общей целесообразной деятельности общества, она входит в баланс общественного труда, и определение общей цели науки становится экономической проблемой, проблемой интегрального экономического эффекта науки.
Мы подойдем к этой проблеме после нескольких замечаний о воздействии современной науки на труд на субъект труда - самого человека, на характер труда, его содержание, и на природу, как объект труда, как совокупность материальных процессов, которые труд компонует целесообразным образом. Объем, и мощность таких контролируемых человеком процессов - это мера пути, пройденного человеком с тех пор, как он выделился из природы, с тех пор, как появилась человеческая цивилизация на Земле.
Можно ли найти экономический показатель, соответствующий этой мере - уровню цивилизации, степени освобождения человека от стихийных сил, и их подчинения человеку?
Производительность общественного труда, и ее производные - естественная мера целесообразно скомпонованных сил, и объектов природы. В такой целесообразной компоновке, и состоит труд. В науке, как отображении природы человек выступает прежде всего, как homo sentiens, человек, обладающий органами чувств, обладающий исторически развивающимися средствами чувственного постижения мира. В науке, как форме общественного сознания, человек выступает, как homo sapiens, обладающий развивающимися логическими методами постижения мира. В науке, как целесообразной деятельности человек выступает, как homo construens - созидающий человек, меняющий естественную компоновку сил природы, реализующий свои цели, выбирающий заранее предвидимые результаты объективных процессов, и соответственно начальные условия этих процессов.
Можно ли считать общей интегральной целью науки последовательное расширение целесообразной деятельности человека? Такая цель означает подчинение человеку, и стихийных сил природы, и стихийных, слепых сил общества, то есть «прыжок из царства свободы в царство необходимости». Этот переход основан на освобождении самой сущности труда - сознательной, свободной, и творческой деятельности - от отчуждающей его антагонистической общественной структуры.
Цели науки реализуются наиболее полным образом в научно-технической революции, когда она неотделима от социальных идеалов, воплощающихся в жизнь в ходе строительства гармоничного бесклассового общества.
Какие же конкретные цели науки вытекают из указанной общей, интегральной цели, вытекающей, в свою очередь, из самого определения науки?
Они определяются современным этапом преодоления стихийных, слепых законов социального бытия; они определяются, далее, успехами естествознания, и применением неклассической науки, проникновением контролируемых человеком процессов в субъядерные области, с одной стороны, и во внеземные, и околоземные области - с другой. Современные цели науки, которые могут быть реализованы при народнохозяйственном планировании, включающем планирование науки, и существенно опирающемся на планирование науки, относятся к самому человеку, к его труду, и к природным ресурсам. В той мере, в, какой «сём человек» может быть отделен от труда, цель науки состоит в удлинении жизни, в устранении болезней, в дальнейшем росте потребления. По отношению к характеру труда цель науки состоит в непрерывном переходе ко все более динамическим функциям, как главному содержанию труда от поддержания установившихся процессов к регулированию переменных нагрузок, и режимов, затем к радикальному изменению технологических процессов, и далее, к изменению все более фундаментальных принципов, воплощенных в технологии, и в конструкциях.
По отношению к природным ресурсам борьба за их рациональное использование, и защита природы от истощения, и загрязнения - начало весьма общей, и далеко идущей тенденции. Ансамбль природных объектов, находящихся под тем или иным контролем человека, охватывает, как уже говорилось, спектр от субъядерного мира до всей литосферы, гидросферы, и атмосферы Земли (некоторые сознательно вызванные целесообразные процессы - космические рейсы, и направленные очень далеко радиолокационные сигналы - идут гораздо дальше). Вместе с тем увеличивается временной масштаб контролируемых процессов. Труд человека по его масштабам, и воздействию на последующую динамику производства предопределяет не только планетарные по пространству изменения, но, и изменения, охватывающие десятилетия, и даже столетия. Поэтому труд не может сейчас не сопровождаться своеобразным планетарно-вековым расчетом. Человек выступает в своем труде, как инициатор, и контролер планетарных, и вековых процессов природы.
Рассматривая науку, как целесообразную деятельность, мы должны признать крайне важным ее комплексный аспект. Сложившиеся дисциплины группируют знания по областям природы независимо от целесообразной компоновки ее процессов и, таким образом, отражают «природу минус человек». Напротив, современные комплексные научные начинания складываются в науку, как целесообразную деятельность. Подъем потребления - это почти неразделимый комплекс физико-энергетических, почвенно-геологических, биологических, молекулярно-биологических, и химических проблем. Продление жизни - это физика, химия, биология, и т. д. Преобразование характера труда опирается, прежде всего на кибернетику, то есть на математику, и физику, но реализация возможностей кибернетики охватывает все дисциплины. Рациональное использование, и охрана природы - это не только клубок географических, геологических, и биологических проблем, но, и таких проблем, как переход от урана к торию в атомной энергетике.
Речь идет о естественных науках. Здесь в учении о природе цели науки фигурируют, как цели. В общественных науках они оказываются детерминированными следствиями, а в пограничной области - истории, и теории науки - следствиями, и импульсами. Если говорить о следствиях, о каузально определенных событиях, а не о целях, то естествознание - это монолог природы, общественные науки - это монолог человека, а история - и теория естествознания, и техники - это диалог между человеком и природой.
Наука, как целесообразная деятельность - это планируемая наука. Деятельность человека, определенная заранее представимым ее результатом, - это труд. Наука, как целесообразная деятельность является в этом смысле частью труда - целесообразного воздействия человека на природу, и на самого себя. Архитектоника такого воздействия определяет и цели науки, и тот оптимальный объем вложений в науку, который является частью рационального распределения сил, рациональной структуры трудовых усилий общества.
Понятия структуры и оптимального объема - фундаментальные понятия теории планирования. Они необходимы, чтобы перейти от теории прогноза к теории планирования, и, чтобы сообщить понятию оптимизма его современный, и в частности количественный смысл, рассматривать оптимизм, как меру корреляции сущего, и должного, констатации, и цели, прогноза, и плана.
4. «ЗДЕСЬ ГЕГЕЛЬ И КНИЖНАЯ МУДРОСТЬ.»
Показателем достижения перечисленных в предыдущем параграфе целей науки является производительность труда, скорость ее возрастания, и ускорение процесса возрастания. Об этом будет сказано подробнее в очерке «Эконометрия оптимизма»
Здесь, не забегая вперед, следует обратить внимание на одно весьма важное следствие того, что цели науки, и ее экономический эффект выражаются в ускорении научного, технического, и экономического прогресса.
Томас Мор, нарисовав в своей «Утопии» картину безоблачно счастливой жизни на земле, спрашивает, а будут ли люди счастливыми, когда они привыкнут к идеальным условиям существования? Вопрос законный привычные, неизменные условия уже не индуцируют счастья, так же, как постоянное электрическое поле не индуцирует магнитного поля. Но современный оптимистический прогноз включает не только перспективу высокого уровня потребления, власти человека над природой, точности, и широты научных представлений, изобилия культурных ценностей. Он включает перспективу дальнейшего роста и, главное, ускорения этих показателей. Перспективу не меркнущего, не затухающего в привычных условиях ощущения все нового, и нового, ускоряющегося подъема. Перспективу счастья. В этом простая, и вместе с тем интегрирующая всю сложность научных, технических, социальных, и экономических аспектов прогресса цель науки человек должен быть счастлив. Как говорил Генрих Гейне «здесь Гегель, и книжная мудрость, и смысл философии всей.» Во всяком случае, смысл философии оптимизма, той суммы философских, естественнонаучных, социологических, технико-экономических, и эконометрических соображений, которые охватываются этим термином.
