№10 октябрь 2022

Портал функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций.

Львица и ежиха, или Феминитивы в мире животных

Кандидат филологических наук Ирина Фуфаева, Российский государственный гуманитарный университет

Образование названий для женских особей животных разных видов в русском языке, на первый взгляд, выглядит не вполне логичным. С одной стороны — ежиха, слониха, зайчиха и крольчиха. С другой — львица, тигрица, волчица. А ещё есть корова, курица, овца, лексически не связанные с названиями особей мужского пола. А может быть, логика — и достаточно прозрачная — всё-таки есть?

Для начала посмотрим, имеется ли какой-то общий признак, объединяющий феминитивы* из мира животных, которые образованы не от общего корня?

Да, есть. Такие названия относятся к одному из самых древних пластов русской лексики и обозначают домашний скот и птицу, то есть наиважнейших для человека животных, от которых зависело само его существование. Но особи разного пола, то бишь самка и самец, таких животных имеют, так сказать, разное предназначение и «эксплуатируются» в хозяйстве по-разному. Курица несёт яйца, петух поёт… Как видим, названия совершенно разные. И часто именно имя самки, а не самца становится и именем животного в целом. Скопление «разнополых» животных назовут стаей уток (хотя там есть и селезни), курами (хотя среди них вышагивает петух), стадом коров и овец (даже если среди них есть бык и баран).

Если посмотреть шире, то ситуация, в общем, универсальна: важному объекту полагается отдельный языковой знак. У животных, которых человек приручил и использует с древнейших времён, масса отдельных наименований: телёнок, вол, боров, поросёнок, жеребёнок, мерин, ягнёнок или ярка (молодая неягнившаяся овца). Потому что все они самостоятельные объекты, их отличия гораздо важнее, чем общая видовая принадлежность. И, конечно, эти слова отражают не современную, а сущест-вовавшую с давних времён важность того или иного животного для носителей языка. То есть с исторической точки зрения всё логично.

Хорошо, а как насчёт «правильных» имён самок, то есть образованных от названия животного в целом? Почему они образуются по-разному?

Если посмотреть на реальные такие слова, то мы обнаружим в них не только те модели, по которым образованы львица и ежиха, но и другие.

Самка гуся — гусыня. Слово образовано с помощью суффикса -ын(я)/-ин(я), как рабыня, боярыня, монахиня. Самка другой птицы — глухаря — называется глухаркой, то есть образование этого слова шло с помощью суффикса -к(а), по уже вошедшему в обиход принципу от слов на -арь: дикарь — дикарка, знахарь — знахарка. Есть и более редкие модели. Самка щегла — щегловка. Здесь редкий суффикс -овк(а) (как воровка, плутовка). А самку оленя называют оленухой (но и оленихой тоже).

Таким образом, есть определённое разнообразие суффиксов, хотя слов, скроенных по модели львИЦы и ежИХи, действительно, гораздо больше, чем остальных.

Каково же правило выбора суффиксов? Может быть, разделение проходило по линии хищники-травоядные?

В языке, как в эволюционирующей системе, искать правила без учёта истории этой системы — дело почти безнадёжное. Представьте, что условный «инопланетянин» попал в город, где есть дома разных веков и архитектур, и хочет вывести закономерность: почему жители города в одних случаях строят дома из дерева с наличниками, в других — из кирпича с рустовкой, в третьих — панельные коробки, в четвёртых... Какой в этом сокрыт смысл? Он не понимает, что дома строили разные люди в разное время. Точно так же наши слова появились на свет в разное время. И в разные эпохи были в моде разные модели словообразования, но к основным относятся две из них: на -иц(а) и на -их(а).

Давайте для уточнения обратимся к Словарю русского языка XI—XVII веков, выпуск которого был начат в 1975 году Академией наук СССР, а затем продолжен Институтом русского языка РАН. В аннотации к Словарю сказано, что он «представляет собой общедоступное справочное издание при чтении древнерусских текстов разных жанров (летописей, грамот, частной переписки, сводов законов, житийной литературы и т. д.)». Проверим, какие феминитивы представлены в этом издании. Оказывается, в допетровское время существовало не так много слов с суффиксом -их(а), вроде мельничиха, купчиха, бобылиха, вориха, колдуниха, ведуниха, проскуриха… Самое раннее — пономариха (жена пономаря), упомянутая в Псковской летописи в XVI веке. А вот старинных феминитивов на -иц(а) множество: царица, мастерица, белица и черница (монахини), чародеица, продавица, лечица, жилица, певица и так далее. Среди них немало слов, появившихся не позднее XVI века (в частности, богомолица, мастерица, белица), а то и гораздо раньше. Например, богородица — не позднее XII века, певица имеется в списке, сделанном в XIII—XIV веках с текста XI века. Почему так?

Суффикс -их(а) появился в русском языке довольно поздно, проникнув в него, как считала лингвист Юлия Семёновна Азарх, из северных говоров. И это касается не только феминитивов, но и привычных нам сейчас топонимов, испещряющих карту России, таких как Архипиха, Кудашиха, Соболиха, Балашиха, Румстиха, Караваиха, Кузнечиха и тому подобных. Одни из первых топонимов с такой структурой, попавшие в словарь, — архангельские: деревня Кузнечиха и пустошь Сколутиха (XVI век). То есть до поры в русском языке не было самой модели на -их(а), и названия феминитивов просто не могли по ней образоваться.

Стоп, а попали ли всё же в словарь названия самок на -их(а)?

Одно: барсиха. Употребил его в рассказе о жизни египетских «арапов» казанский купец, путешественник и «разведыватель» Василий Гагара в записках «Житие и хождение в Иерусалим и Египет казанца Василия Яковлева Гагары» (1634 — 1637)**.

А на -иц(а)?

Много: голубица, львица, медведица, зяблица, буйволица, орлица, ослица, лосица… И даже псица и пардусица (пардус — древнерусское название гепарда). И вельбудица. Вельбуд — именно так раньше произносилось название экзотического копытного с двумя горбами, и это логично, ведь готское слово, послужившее источником заимствования, звучало как «ulbandus» (и означало… слона).

Почему же сейчас картина иная? На определённом этапе в исторической конкуренции суффиксов женскости ворвавшийся новый суффикс захватил именно сферу животных. И в результате появились китиха и слониха, жирафиха, енотиха и прочее. Лосиха ещё в XVIII веке вытеснила старое образование лосица. Вспомним, с кем выходит на дорогу волк, когда на нивах умолк шум работ? С волчихой. Однако этот вариант, как и медведиха, не смог составить успешной конкуренции уже существовавшей норме. Образованные прежде слова в основном-то никуда не делись! Поэтому тигрица, буйволица, ослица и орлица сосуществуют с муравьихой, ежихой и страусихой. Да и мамонтихой.

Таким образом, граница между львицей и ежихой пролегает точно не по хищности: по второй модели образованы несколько более новые названия самок, чем по первой. Ну и, как всегда, в языке есть место исключениям. А они могут объясняться как внутриязыковыми закономерностями, так и особым отношением к называемому объекту.

Комментарии к статье

* Феминитивы (от лат. femina — женщина) — существительные, обозначающие женщин или особей женского рода, парные к соответствующим наименованиям мужского рода.

** Барсиха, ж. Самка барса. Да во Египте же арапы купят гнёздами барсы... и барса издаляют, и барсиха всегда восхотеша с ним пастися. Из книги: Житие и хождение в Иерусалим и Египет казанца Василия Яковлева Гагары. 1634—1637 г. / Под ред. С. О. Долгова // Правосл. палестин. сб. СПб., 1891. Т. XI. Вып. 3. С. 1—45.

Другие статьи из рубрики «Беседы о языке»

Портал журнала «Наука и жизнь» использует файлы cookie. Продолжая пользоваться порталом, вы соглашаетесь с хранением и использованием порталом и партнёрскими сайтами файлов cookie на вашем устройстве. Подробнее