Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Золото в кубышке

Кандидат филологических наук Дарья Зарубина, Ивановский государственный энергетический университет

Когда говоришь взрослым: «Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби», — они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: «Я видел дом за сто тысяч франков», — и тогда они восклицают: «Какая красота!»
Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц

Карелия, в деревне Корза. В отдалённые деревушки, подобные этой, едут филологи отыскивать сокровища русского языка — редкие, забытые нами слова. Фото Людмилы Синицыной.
Карелия, в деревне Корза. В отдалённые деревушки, подобные этой, едут филологи отыскивать сокровища русского языка — редкие, забытые нами слова. Фото Людмилы Синицыной.


Любому, кто работает со словами, только дай повод вывернуть слово наизнанку, разобрать на винтики и, как говорил кровожадный Джон Сильвер по прозвищу Окорок, увидеть, «какого цвета у него потроха». И в этой цитате из сказки Антуана де Сент-Экзюпери видится мне не только страшная правда о «взрослых», но и правда о словах.


Они действительно похожи на деньги. Мы используем их, чтобы достичь цели, пересыпаем и складываем от скуки или чтобы развлечься, сгоряча или от широкой души бросаем на ветер.

Обеспечим библиотеки России научными изданиями!

Есть привычные, знакомые, «мелочёвка» — для быта, «банкноты» — для бизнеса, науки или политики. Мятые купюры газетных штампов, хрустящие ассигнации официально-деловых клише. Затёртые до матовой безликости медяки обиходно-бытовых, «нейтральных» слов. Необычные монетки экзотизмов. Биткойны неологизмов и свеженьких модных заимствований, чей курс сегодня взлетает до нфебес, а завтра пикирует в забвение. Просторечия и матизмы, крепкие «солёные» словца — выщербленные, исцарапанные, но такие характерные, заметные. Сразу ясно, немало судеб решалось таким вот словом-монеткой в извечной орлянке жизни. Включившись в этот суетный обмен привычными словами, мы забываем о тех, что редко приходятся «ко двору» здесь и сейчас, но составляют истинное сокровище для тех, кто понимает, какие захватывающие истории способны рассказать старинные монеты и слова. Но я сейчас не об историзмах, которые уходят в архив прошлого, как устаревшие клише и штампы монетного двора.

Архаизмы и диалектизмы — вот истинное сокровище, червонное золото языка, которое единственно и могло сохраниться вдали от больших городов, где в трущобах и офисах золото быстро разбавляется свинцом, а после и заменяется бумажными банкнотами — удобно, легко, утилитарно, но… безлико.

Почему биткойн и привлекателен так для современного делового человека — это деньги «без лица». Не определить, от кого они пришли, куда идут. И слова сегодня ценны безликие — максимально нейтральные, лишённые печати местного и даже национального колорита, толерантно не содержащие оценочного компонента и дипломатично скрывающие эмоции.

Но разве может сравниться электронный рубль на вашей банковской карте — с серебряным николаевским рублём или новгородским рублём границы XIV—XV веков. Тогда он и монетой-то ещё не был, а был серебряным слитком, лили который из запасов серебряных монет других государств, как «льём» мы веками русские слова, переплавляя в речи заимствования из самых разных наречий. История, связь веков и поколений — вот что хранят в себе старинные монеты и слова.

Стираются, крошатся со временем. И только в кубышках отдалённых сёл и деревень, в «шифоньере» у бабы Маши находят сберегаемые порой веками истинные сокровища, способные рассказать нам, поглощённым вопросом: «Куда идём?», о том, откуда.

Владимир Даль полагал, что женщины в вопросе сохранения слов бережливее мужчин; многие исследователи отмечают, что речь деревенских бабушек насыщеннее диалектными и устаревшими словами, чем неспешные разговоры стариков.

«Ну што ты пишошь за мной, нешто я предсёдатель? Даве всё записала, так нет не што, опять глазам хлопат. И не проси, — смеётся моя нижегородская бабушка Валя. — Всё пишошь, пишошь. Цельный уповод сижу, словно и дел у меня нет без тебя».

А сколько это — «уповод»? Отыскалось знакомое с детства слово и в толковом словаре Владимира Даля, и в этимологическом словаре Макса Фасмера, да только в несколько ином значении и среди устаревших. Уповод — это промежуток времени от 2 до 4 часов, столько времени можно работать без перерыва на еду и отдых. Или ехать, не давая отдыха и корма лошадям. Может, потому и слышится в слове «уповод» так явственно «повод», а в синонимичном ему «упруге» — «пруг»: подпруга, упряжка. Да только ушли в прошлое конные экипажи, и связанные с ними «лошадиные слова» устарели. «Упруг» сейчас — только краткая форма мужского рода от прилагательного «упругий» (охотно избавляется живой и сильный язык от случайных омографов). А вот «уповод» остался в севернорусских диалектах, легко прижился, по мысли исследователей, принесённый новгородичами, в языке коми, но в более общем значении — «долго, некоторое продолжительное время».

Причём сохранилось оно в диалектах с отчётливо негативным эмоциональным оттенком. Не просто долго, а «уповод»! Здесь и раздражение, и нетерпение, и негодование. Все те чувства, что испытывал путник, тащась на перекладных, скажем, из Петербурга в Москву. Это сейчас «Сапсаном» мы добираемся меньше чем за 4 часа (почитай, один уповод), а почти два с половиной века назад писатель и философ Александр Радищев потратил на тот же путь без малого неделю, всякого навидался, многое успел передумать.

Сколько досады на то, как много времени потрачено впустую, в дороге, в вынужденных чаепитиях на станции в ожидании лошадей, в ругани со смотрителями и пустых разговорах с другими несчастными путешественниками — и вся она сконцентрировалась в одном слове «уповод». Ворчит рачительный хозяин, привыкший ценить каждую копейку, каждое слово, каждый час своей жизни, грозит кулаком: «Вот я тебе ужо!».

А что это за «ужо»? Новое сокровище, новая история, запертая, скрученная в плотный клубок внутри одного слова?

Но об этом — в следующий раз.


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «Беседы о языке»