Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Игрушка пушкинской поры

Дмитрий Власов. Фото Андрея Лисинского

В Москве, в Государственном музее А. С. Пушкина, до 3 декабря 2017 года гостит «Нащокинский домик». Этот знаменитый экспонат, постоянно хранящийся в фондах Всероссийского музея А. С. Пушкина в Санкт-Петербурге, крайне редко, только в исключительных случаях, покидает стены Пушкинского дома на Мойке. В Москву на Пречистенку он приехал на юбилей Государственного музея А. С. Пушкина.

«Нащокинский домик». Кабинет. А. С. Пушкин читает стихи.
«Нащокинский домик». Кабинет. А. С. Пушкин читает стихи.
Домик после реставрации С. А. Галяшкина на выставке в конференц-зале Академии наук. 1910 год.
Домик после реставрации С. А. Галяшкина на выставке в конференц-зале Академии наук. 1910 год.
Гостиная в «Нащокинском домике».
Гостиная в «Нащокинском домике».
«Нащокинский домик». Будуар.
«Нащокинский домик». Будуар.
Бильярдная в «Нащокинском домике».
Бильярдная в «Нащокинском домике».
Кухонно-хозяйственная утварь на первом этаже «Нащокинского домика».
Кухонно-хозяйственная утварь на первом этаже «Нащокинского домика».
Н. И. Подключников. Семья Нащокиных. Гостиная в квартире П. В. Нащокина. Москва. Начало 1840-х годов. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина.
Н. И. Подключников. Семья Нащокиных. Гостиная в квартире П. В. Нащокина. Москва. Начало 1840-х годов. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина.
К.-П. Мазер. Портрет А. С. Пушкина. Написан в 1839 году. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина. Нащокин сам позировал художнику в характерной для Пушкина позе и в любимом архалуке, хранившемся в доме Нащокиных.
К.-П. Мазер. Портрет А. С. Пушкина. Написан в 1839 году. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина. Нащокин сам позировал художнику в характерной для Пушкина позе и в любимом архалуке, хранившемся в доме Нащокиных.
Неизвестный художник. П. В. Нащокин (?). Первая половина XIX века. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина.
Неизвестный художник. П. В. Нащокин (?). Первая половина XIX века. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина.
Неизвестный художник. Вера Александровна Нащокина. 1830-е годы. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина.
Неизвестный художник. Вера Александровна Нащокина. 1830-е годы. Холст, масло. Всероссийский музей А. С. Пушкина.


Традиция создания миниатюрных домов, дворцов и даже городов существовала в Европе с начала XVIII века. Замечательные кукольные домики хранятся в музеях Голландии и Германии. В России же одной из первых миниатюр стал именно «Нащокинский домик» — точная копия одного из московских домов, где доводилось жить Павлу Воиновичу Нащокину, другу Александра Сергеевича Пушкина. (Своего дома у Нащокина не было, он несколько раз менял квартиры.) Комнаты, мебель, вся салонная и хозяйственная утварь выполнены в одну седьмую настоящей величины (то есть они не такие уж миниатюрные), причём всё действует: в самоваре можно вскипятить воду, на бильярде можно играть, торшер освещает комнату, а на рояле из красного дерева, изготовленном московским мастером Ф. Фишером, жена Нащокина Вера Александровна играла с помощью вязальных спиц. Посетители выставки, обходя домик по кругу, видят через его окна обстановку парадных комнат второго этажа и кухонно-хозяйственную утварь первого.


Комнаты заполнены убранством пушкинского времени, а в рабочем кабинете хозяин дома и его гость Гоголь слушают Пушкина, читающего им свои стихи. Кроме этого кабинета можно увидеть ещё гостиную, бильярдную комнату и будуар. Пушкин, любуясь уже законченной моделью, писал жене: «Домик Нащокина доведён до совершенства — недостаёт только живых человечков». После этого Нащокин и населил дом фарфоровыми фигурками близких друзей. (К сожалению, в результате злоключений фарфоровые фигурки были утрачены и лишь частично восстановлены впоследствии.) Свой домик он хотел завещать Наталье Николаевне Пушкиной, но его приходилось часто закладывать, денег же на выкуп не было, и в итоге домик застрял у антикваров, часто меняя владельцев, что не способствовало его сохранности (в полном виде он оценивался тогда в 40 тыс. рублей, что было сравнимо со стоимостью настоящего дома).


«Нащокинский домик» снова оказался на виду уже в начале ХХ века. Петербургский художник, страстный поклонник творчества А. С. Пушкина Сергей Александрович Галяшкин, узнав, что в городе Луге антиквар продаёт знаменитый домик, скооперировавшись с братом, немедленно его приобрёл. Насколько возможно, домик был воссоздан и демонстрировался в Академии художеств в Петербурге, а затем — в Москве. В 1917—1937 годах «Нащокинский домик» принадлежал Государственному историческому музею, демонстрировался на юбилейных выставках 1937 года. Во время войны эвакуирован в Ташкент. А после войны круг замкнулся — творение мастеров пушкинской эпохи, предназначенное потомкам поэта, прибыло-таки в Пушкинский дом на Мойке. Экспонат вошёл в историю как «Нащокинский домик», а имя его создателя стали упоминать рядом с именем великого поэта.


Чем же пленил Нащокин Пушкина? Прежде всего, тем, что был он «ума необыкновенного и доброты несказанной».

Павел Воинович Нащокин — представитель старого дворянского рода. В книгах по истории России упоминается Ордын-Нащокин — видный боярин времён первых Романовых — это его двоюродный прадед. Павел Воинович был воспитанником Благородного пансиона при Царскосельском лицее, учился вместе со Львом Пушкиным и там впервые познакомился с Александром Пушкиным.


В зрелые годы Павел Воинович был человеком лёгким, хлебосольным, шумным, дружелюбным, денег не считал, играл в карты по-крупному, из-за чего десять раз становился богачом и десять раз разорялся. При Пушкине был ещё богат или казался таковым; не раз они выручали друг друга с долгами.


После возвращения Пушкина в Москву из Михайловской ссылки почти при всех своих наездах в Москву Пушкин останавливался «у Войныча». Из письма Пушкина к жене в Петербург: «Нащокин занят делами, а дом его такая бестолочь и ералаш, что голова кругом идёт. С утра до вечера у него разные народы: игроки, отставные гусары, студенты, стряпчие, цыганы, шпионы, особенно заимодавцы. Всем вольный вход, всем до него нужда; всякий кричит, курит трубку, обедает, поёт, пляшет; угла нет свободного — что делать?» При этом сам Пушкин как раз чувствовал себя у Нащокина как дома, для него была всегда готова его комната на втором этаже.


И в последний свой приезд в Москву в мае 1836 года Пушкин сразу приехал к Нащокину. На третий день, в отсутствие хозяина, он вынужден был холодно общаться с появившимся там В. А. Соллогубом, с которым находился в ссоре, — дело шло к дуэли. Но вскоре пришёл Нащокин и быстро нашёл нужный тон, нужные слова, чтобы развести потенциальных противников «с честью». Это ключевое слово в дворянском кругу. Дуэльные истории повторялись без счёта, несмотря на все запреты (по закону, начиная с Петра I, уцелевшие противники подлежали смертной казни независимо от причин и обстоятельств дуэли), а при попытках примирения сохранение чести было выше сохранения жизни.


Нащокин как раз обладал способностью разрулить конфликт «с честью» и не мог простить себе, что не удалось это сделать в 1837 году просто потому, что он был «не в курсе». В свой последний приезд в Петербург он тоже останавливался у Пушкиных…


А несколькими годами раньше одобрил и благословил женитьбу Пушкина, был на свадьбе и на предшествующем ей «мальчишнике». Пушкин и венчался во фраке Нащокина, который пришёлся ему как раз впору, поэт считал его счастливым и в нём же потом был похоронен по желанию самой Натальи Николаевны (и к неудовольствию императора, полагавшего, что он должен был предстать перед вечностью в камер-юнкерском мундире). Павел Воинович был крёстным отцом первого сына Пушкина — тоже Александра, а Пушкин крестил дочь Нащокиных.


В свою очередь, когда Нащокин собрался жениться, он попросил одобрения у Пушкина. И тот, увидев невесту, сказал ему: «Не позволяю, а приказываю!» С Верой Александровной в дальнейшем у него была большая дружба и доверие; в Москве мог с ней живо беседовать обо всём часами в ожидании, когда супруг вернётся из Английского клуба (а это было, как и у Онегина, в 4—5 утра).


Уже после гибели Пушкина Нащокины продолжали дружить с Натальей Николаевной, всячески её поддерживая. Она даже советовалась с Павлом Воиновичем, решаясь на брак с Ланским, но он мягко уклонился от ответа.


Вера Александровна была счастлива с Нащокиным все 20 лет совместной жизни. Они имели шестерых детей. Без него прожила ещё 46 лет, то есть весь XIX век, и оставила очень тёплые и ценные воспоминания о Пушкине и о том времени. Вот выдержка из её воспоминаний:

«Поэт очень любил московские бани, и во всякий свой приезд в Москву они вдвоём с Павлом Воиновичем брали большой номер с двумя полками и подолгу парились в нём. Они, как объясняли потом, лёжа там, предавались самой задушевной беседе, в полной уверенности, что уж там их никто не подслушает».

Буквально накануне роковой дуэли у Нащокина было предчувствие — он слышал как будто бы голос Пушкина из прихожей, бросился туда, но там никого не оказалось. Они оба верили в приметы, отменяли иногда либо переносили поездки «из-за зайца» или из-за пролитого на скатерть масла. Здесь же, после своего предчувствия, Нащокин, расстроенный, ушёл в клуб и там услышал, что Пушкин смертельно ранен. На следующий день, чтобы пораньше узнать новости, из дома Нащокиных на почту пошёл Сергей Николаевич Гончаров, брат жены Пушкина, живший в те дни у них. Увидев его возвращающимся, Нащокин бросился навстречу, а Вера Александровна смотрела на них из окна и поняла, что случилось непоправимое. Павлу Воиновичу стало дурно, он долго не мог прийти в себя и несколько дней был в горячке; день и ночь в доме вообще не спали и не гасили огни.

Жуковский прислал Павлу Воиновичу серебряные часы Пушкина, которые были при нём в день дуэли, посмертную маску и локон волос. Часы Нащокин впоследствии передал Гоголю, после смерти которого они поступили в Московский университет.

Воспоминания Веры Александровны Нащокиной заканчиваются таким эпизодом:

«К нам зашёл генерал Врангель, начальник Московской артиллерии. Узнав, что Наталья Николаевна выходит замуж за генерала Ланского, генерал выразил своё удовлетворение: “Молодец, хвалю её за это! По крайней мере муж — генерал, а не какой-то там Пушкин, человек без имени и положения…” То ли ещё моим ушам приходилось слышать о великом поэте!»


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «По музеям и выставочным залам»