Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

ПЯТЬ ВЫБОРОВ НИКИТЫ ХРУЩЁВА

Гавриил ПОПОВ, Никита АДЖУБЕЙ.

Продолжаем публикацию журнального варианта книги доктора экономических наук Г. Попова и кандидата экономических наук Н. Аджубея «Пять выборов Никиты Хрущёва». Начало см. «Наука и жизнь» № 1, 2008 г.

Донбасс, Юзовка. Евфросинья Хрущёва (справа) с первенцем, дочкой Юлей. 1916 год.
Донбасс, Юзовка. Евфросинья Хрущёва (справа) с первенцем, дочкой Юлей. 1916 год.
Великие княжны Ольга и Татьяна в одном из госпиталей Царского Села. Начало 1917 года. Война ещё идёт.
Великие княжны Ольга и Татьяна в одном из госпиталей Царского Села. Начало 1917 года. Война ещё идёт.
Август 1917 года. Генерал Корнилов прибыл в Петроград, на госсовещание, которое, как рассчитывали, смогло бы ещё разрешить острые вопросы, стоявшие перед страной.
Август 1917 года. Генерал Корнилов прибыл в Петроград, на госсовещание, которое, как рассчитывали, смогло бы ещё разрешить острые вопросы, стоявшие перед страной.
Император Николай Ив окне царского поезда незадолго до падения монархии.
Император Николай Ив окне царского поезда незадолго до падения монархии.
Во главе с В. И. Лениным большевики сумели переиграть всех и взяли власть в России в свои руки.
Во главе с В. И. Лениным большевики сумели переиграть всех и взяли власть в России в свои руки.
Застава революционных войск под Петроградом. 1917 год.
Застава революционных войск под Петроградом. 1917 год.
В армии началось разложение. Даже части корниловских войск, поддавшись влиянию большевистских агитаторов, братались с революционными войсками.
В армии началось разложение. Даже части корниловских войск, поддавшись влиянию большевистских агитаторов, братались с революционными войсками.
Одно из первых заседаний Совета народных комиссаров. Начало 1918 года.
Одно из первых заседаний Совета народных комиссаров. Начало 1918 года.

Война и революция заставили Хрущёва искать новый путь реализации своего первого выбора. в россии тех лет уже существовали партии с определёнными программами. но концентрация политического спектра в несколько крупных партий ещё не произошла. российское политическое пространство включало много разных мелких группировок. Даже у монархистов было несколько течений, и либеральных направлений насчитывалось не одно. такая же картина наблюдалась и в революционном лагере: социалисты-революционеры — левые и правые; социал-демократы — левые и правые (большевики и меньшевики). разобраться в таком многообразии, понять, в чём отличие одного течения от другого, для широкой публики было весьма сложно.

ВЫБОР ВТОРОЙ — БОЛЬШЕВИКИ

Обеспечим библиотеки России научными изданиями!

Заметного влияния среди шахтёров социал-демократические группировки не имели — сказывались крестьянские корни шахтёров и их образ жизни: свой домик, земельный участок и какое-то сельское хозяйствование. Поэтому шахтёры склонялись к социалистам-революционерам, а марксисты, как правило, тяготели к фабричным (во всяком случае, среди известных российских революционеров-марксистов шахтеры не встречались).

И далеко не случайно Никита Сергеевич Хрущёв — как и большинство рабочих — ни к какой партии до 1917 года не примкнул. Вступить тогда в какую-либо партию было делом, как правило, не сознательного выбора, а случая: кто-то кого-то куда-то вовлёк. Только открытая борьба в годы революции и Гражданской войны поставила вопрос о самоопределении большинства думающих людей России. Да и то на исторически краткий период в несколько месяцев. Потом выбор свёлся к дилемме: или большевики, или их враги.

Хрущёв — человек осторожный и рационально мыслящий, несмотря на свою молодость, — не поддался взрыву шовинистических настроений 1914 года и не пошёл воевать (благо у него, работающего в важной стратегической отрасли, была бронь). На отношении к войне 1914 года сказался и интернациональный характер его окружения, и то, что Хрущёв работал на иностранных хозяев. Нельзя сказать, что он был человеком нерешительным, боязливым или трусливым, в последующие годы участвовал и в Гражданской войне, и прошел всю Отечественную.

1917 год. Тоже ещё можно выжидать. И хотя ходили слухи, что Хрущёв в 1917 году активно действовал в рядах эсеров (социалистов-революционеров), скорее всего, это не соответствовало действительности. Но активным он не мог не быть — такова его натура. Однако другая часть этой же натуры требовала осторожности, взвешенного подхода. А как выбирать, если соотношение сил меняется непрерывно? Поэтому если Хрущёв даже и был близок к эсерам, то не настолько, чтобы связать себя с ними прочно. Близость представить можно (особенно если рядом никого, кроме эсеров, нет), а выбор в пользу партии эсеров — нельзя.

Сопоставляя характер Хрущёва и ситуацию в России, можно с уверенностью сказать: в 1917 году он ни с кем себя прочно ещё не связал. Выбор пришлось делать в 1918 году. К нему Хрущёв был подготовлен не только размышлениями, но и условиями. Главное среди них — прочная уверенность, что в прежнем строе для него перспектив нет. А уж большевики постарались, чтобы старому строю противостояла лишь одна альтернатива, их собственная. Они вели исключительно активную борьбу за миллионы таких, как Хрущёв. И эту борьбу выиграли.

В 1917 году — по крайней мере, внешне — перед Россией открывалась масса вариантов. Всё зависело от того, к чему склонятся ее граждане. А уже в 1918 году большевикам удалось (и это их важнейший успех) свести все варианты к двум: «белые» или «красные». Попытки создать третью перспективу — «зелёные», «махновцы», «кадеты» — усердно подавляли и белые, и красные.

Белые мстили гражданам и ничего, кроме наказаний за сомнительное поведение в 1917—1918 годах, стране не сулили. Генерал Врангель попытался в принципе обновить белое движение и выдвинул, наконец, «белую» программу преобразований России. Но случилось это поздно, в Крыму, когда до населения России программа дойти не могла. Да и большинство граждан России уже сделало свой выбор. Выбор в пользу большевиков. Как это происходило? Читайте в «Докторе Живаго» Б. Пастернака, в «Хмуром утре» А. Толстого, в «Зубре» Д. Гранина, в «Тихом Доне» М. Шолохова.

Зачастую то был выбор без выбора, молчаливое согласие с властью, которая удерживает Москву и Петроград — всегдашние символы России. Не последнюю роль сыграли и включение в новую Россию Украины и Белоруссии, походы на Кавказ и в Среднюю Азию и особенно война с Польшей. Власть, которая готова воевать за то, что прежде было Российской империей, уже заслуживала уважения — пусть даже она и большевистская...

Расхожее представление о том, что в России мог состояться буржуазно-демократический вариант развития, нереалистично и мало чем доказано. Буржуазно-демократических партий как таковых, по существу, не осталось. Конституционные демократы были партией всё-таки полумонархистской. Лозунга в чистом виде: «За буржуазно-демократическую республику» ни одна из буржуазных партий так и не выдвинула. И неслучайно. Лидеры буржуазии знали Россию, знали Запад. Если они не стремились на деле к «буржуазной республике», то по той же причине, по которой русский помещик, объехавший всю Европу, восхитившись её порядками, приезжал домой и говорил: «А нам без крепостничества нельзя».

Поэтому в русской революции практически не было альтернатив. С одной стороны — миллионы, желавшие порвать со старым. С другой — никакого приемлемого выбора для этих миллионов господствующие классы не предлагали. Мечущийся Керенский в 1917 году — это и есть буржуазно-демократический вариант, не имевший опоры.

В такой ситуации даже один голос может стать «громом», а его носитель — «пророком». Большевики же были не одиноки. Они представляли исключительно малочисленную, по меркам России, но и исключительно организованную (по тем же российским меркам) силу. Она предложила выход, навязала его, расправилась со всеми мало-мальски сильными оппонентами. Большевики, как писал потом Ленин, Россию убедили, Россию отвоевали и получили право Россией управлять. И они начали в России всемирный исторический эксперимент по установлению социализма.

Не имевший тех экономических предпосылок, о которых писали Маркс и Энгельс, этот социализм не мог не становиться все более государственным, бюрократическим, тоталитарно-диктаторским, военным, агрессивным.

Гражданская война, пожалуй, одна из самых обойдённых в воспоминаниях Никиты Сергеевича тем. Почему? Ведь вообще-то Хрущёв достаточно много вспоминал о своей жизни шахтера и рабочего. Достаточно много он говорит и обо всём, что начинается с момента, когда он вернулся с Гражданской в Донбасс. А вот период с 1918 по 1921 год — четыре года в жизни человека, которые, судя по всему, стали во многом переломными, — Хрущёв в своих «Воспоминаниях» почти не затронул: ему посвящены считанные страницы (да ещё несколько сюжетов в разных выступлениях и речах).

Между тем эти годы очень важны. Завершается становление личности, определяется жизненный путь. Гражданская война — это путёвка в жизнь Никиты Хрущёва. И столь скудные сведения. Сослаться на то, что у Хрущёва был на этой войне уровень «видения снизу», нельзя. Ведь и со своего тогдашнего уровня он мог многое рассказать о ней.

Неизбежно напрашивается вывод, что за этим умолчанием стоят какие-то более серьёзные причины. Попробуем проанализировать то немногое, что есть на слуху. Во-первых, именно в эти годы происходит основной переориентационный перелом в жизни Никиты Сергеевича. Он окончательно отходит от своих прошлых жизненных планов и представлений. Хотя по существу жизненная программа прежняя: идти к лучшей жизни. Но теперь не только для себя, но и для всего трудового люда, не одному, а со всеми. Это стало его идеей на всю жизнь. Наивный ликбез? Но то время и было политическим ликбезом для народа и для Хрущёва. Планы эти можно реализовывать, если вступить в партию большевиков.

Доходили смутные разговоры от людей, которые в какой-то мере знали Хрущёва, о том, что он вступил в Гражданскую войну ещё сочувствующим левым эсерам. В то время левые эсеры, как официальная правящая партия, вернее, одна из двух правящих партий, входили в правительство Ленина. И только потом подняли мятеж против большевиков. Уже в армии, скорее всего после мятежа левых эсеров, товарищи сказали Хрущёву, что надо «переписаться» в «большевики».

И ещё одно. Постоянные «шутки» Сталина: «Ты, Хрущёв, — народник» (народниками Сталин называл, как известно, левых эсеров). Вождь случайно ничего не повторял. К тому же у Сталина имелсякакой-то компромат на Хрущёва. Невозможно поверить, чтобы Сталин не хранил «досье» на своих соратников. Он не мог держать возле себя человека, просто лично преданного, — это не в природе Сталина. Значит, он знал что-то о Хрущёве и считал это «что-то» более чем достаточным, чтобы в любую минуту его «утопить». Поскольку последующая жизнь Хрущёва никаких поводов для такого рода обвинений не давала, скорее всего, это могло относиться только к периоду Гражданской войны.

ВЕХИ ЭТИХ ЛЕТ

В1918 году Ленин заключил Брестский мир. Украина ушла под власть Германии. Во время оккупации большевики Донбасса, собравшиеся вокруг Ворошилова, совершили знаменитый переход к Царицыну. Вполне очевидно, что Никиты Сергеевича в этом переходе с ними не было, хотя исходный пункт похода начинался именно в Донбассе.

Другой момент. Никита Сергеевич ничего не вспоминает о Гражданской войне, видимо, и потому, что в основных её этапах (Колчак, Царицын и т.д.) он попросту не участвовал. Видимо, он остался на Украине, в Донбассе, когда её оккупировали немцы. Поэтому и точная дата его вступления в партию большевиков нигде не зафиксирована, как не фиксирована организация, в которой он вступал в эту партию. Скорее всего, речь могла идти о каких-то симпатиях, о группах людей, с которыми он встречался прежде, и т.д. Возможно, в армии он оформил прежние связи.

Были и события, которые объективно могли помешать ему: в это время заболевает и умирает его первая жена, оставив ему маленьких детей. Надо в первую очередь решать сложную жизненную проблему.

Но всё-таки главным, переломным моментом стала осень 18-го года: пала кайзеровская Германия, в которой началась революция, и немцы ушли с Украины, освободив место, на котором развернулась борьба между многочисленными «своими». Именно в это время красные части, вступив в Донбасс, столкнулись с петлюровцами при приближении к Киеву и с махновцами на юге. Именно в этот момент, скорее всего, Хрущёв и пришёл к окончательному выводу о своём будущем.

В этом же 1918 году Ленин совершил с точки зрения марксизма три генеральных «предательства».

Первое. Он определил Россию как главную арену действий в рамках общей ориентации на мировую революцию.

Второе. Провозгласил новый курс по отношению к крестьянству — терпимый взгляд на середняка. То был отказ от всех моделей, известных марксистам. Вместо экспроприации, арестов и коллективизации середняка признали законным элементом советского строя. И тем самым фактически покончили с коммунистическими представлениями о том, как вести дело дальше.

Наконец, третье. Взят курс на создание командного, управленческого — иначе — бюрократического аппарата — в армии, в партии, в органах советской власти. Начал формироваться новый правящий класс.

На Хрущёва не мог не повлиять разгром на его глазах царизма. Ведь это была в его представлении (и не только в его) могучая сила. Далее, на его же глазах, разгромлена, несомненно, не менее крепкая и организованная система — немцы. Не сделать по этому поводу определённых выводов он в принципе не мог.

Новое отношение к середняку должно было повлиять на человека, который вышел из крестьян и во многом с крестьянских позиций рассматривал власть. Поворот к середняку многих — в том числе и Хрущёва — мирил с большевиками.

И ещё. Крах партии левых эсеров. Если Хрущёв действительно симпатизировал ей, то её поражение должно было заставить его задуматься.

С учётом всего сказанного можно сделать вывод: вероятно, именно в конце 1918 года он окончательно решил связать свою судьбу с большевиками. Это решение Хрущёв принял на волне того поворота к большевикам, который происходил среди большинства рабочих, крестьян, интеллигенции, городской мелкой буржуазии и некоторых слоёв бывшего правящего класса, прежде всего офицерства.

Ну а дальше? Как всякий активный и последовательный человек, Хрущёв пошёл в армию, стал политработником. Это уже вторая половина Гражданской войны.

Одно дело принять решение, а другое — внутренне перестроиться. Такая перестройка, освоение азов марксизма требовали времени. Здесь много важных моментов.

Народническая идеология, близость к народу уйти из Хрущёва просто так не могли. Всё должно было соединиться с реальной практикой, с жизнью. А реальная практика рождала «двухэтажное» мышление: есть идеал, который будет потом, и есть нынешняя действительность, которая — лишь ступени к будущей жизни. Вспомним писателя Бабеля. С утра до вечера он рассказывал бойцам о будущем, а вечером ругал себя: зачем он им морочит голову.

Но Никита Сергеевич раздвоения Бабеля, видимо, вообще не чувствовал. Как человек, склонный к христианским идеалам, он, скорее всего, легко воспринимал разрыв между «сегодня» и «потом». Это ведь основа всего христианского учения: есть та жизнь, которой мы живём, и есть вечная жизнь, которая нас ждёт потом. И нынешняя жизнь не может быть ни в коей мере главной. Главная — та, будущая. Эта христианская идея вполне согласовывалась с коммунистической идеологией. Будущее — светлое и великое — коммунизм. А сегодня можно многое допустить и простить ради этого будущего.

Именно в годы Гражданской войны Хрущёв постигал основы марксизма. Но он освоил особый тип марксизма, так называемую азбуку марксизма. То были учебники, где исходные идеи излагались не на научной основе, а достаточно примитивно, увязавались с представлениями масс. Этот тип марксизма стал и счастьем Хрущёва, и его трагедией.

Счастье состояло и в том, что у него теперь руки развязаны — он сделал выбор. Он никогда не был догматиком, никогда не воспринимал марксизм как некую систему идей, от части которых нельзя отойти, потому что рушится целое. Для него в марксизме заключались некоторые фундаментальные положения, которые он усвоил и активно пропагандировал. И никаких жизненных трагедий оттого, что какие-то «блоки» этой идеологии не стыковались с другими «блоками», он не испытывал. Он никогда не строил свою идеологию, как, к примеру, математик: если две теоремы не согласуются, то вообще всё «здание» оказывается «не тем». Такой схемы мышления (назовём его догматическим) у него не было. Никита Сергеевич освоил марксизм как пропагандистский инструмент, с помощью которого можно действовать, а не как обособленную строгую, стройную систему взаимосвязанных идей.

Гражданская война очень многое дала для становления Хрущёва. Человек деревенской закваски и с опытом шахтёра и рабочего неизбежно сравнивал, анализировал и выбирал нужные приёмы и способы. А война с её непрерывными изменениями лиц, обстановки, командиров и подчинённых, территорий и городов эту способность должна была существенно развить.

Война требует от командира (особенно на низших ступенях иерархии) немедленных решений. Простых и чётких. Главное — быстрых. Тут действительно «промедление смерти подобно», как учил Суворов. И Хрущёв, скорее всего, в годы войны приобрёл умение упрощать ситуацию, быстро решать и сразу же реализовывать решение.

Ещё один урок Гражданской войны для Хрущёва. Огромную роль в то время играла прямая агитация. Хрущёв и раньше, видимо, имел склонность к такой проповеднической миссии — объяснять, рассказывать, но в армии это стало его основной профессией. Он никогда не уставал объяснять, учить, убеждать, напротив, это его увлекало. Лидерство было заложено в нём природой. А вот теперь появились для него и условия.

Именно в Гражданскую войну Хрущёв понял реальную роль партии большевиков как руководящего инструмента. С политработниками, которые вели агитацию, партия работала иначе, чем с другими. Им давались инструкции: как говорить, что говорить, когда, где. И Хрущёв видел, что помимо армии есть политическая структура, которая командует — следит, информирует, докладывает и действует. Он очень быстро осознал, что политический работник в некотором роде важнее командира. Он, безусловно, чувствует себя прочнее, чем командир, так как «встроен» в другую, более важную систему. В армии наиболее жёстко проводился партийный контроль — иначе и быть не могло. Это сказалось и впоследствии: представить себе что-то крупное без партаппарата Хрущёв просто не мог.

Здесь, наверное, соединились два течения. С одной стороны, человек, искавший всегда активной жизни, способов влияния на людей, с ярко выраженным личным желанием быть организатором и руководителем (что мы называем лидерством). А с другой — полученное в армии представление о том, кто является лидером. В армии он, безусловно, понял, что главное — партаппарат и его контроль над командирами.

В армии он должен был получить ещё один урок. У всех воевавших людей есть два качества. Прежде всего, личная храбрость, так как в боях иначе не уцелеешь. И другое качество — желание и умение по глупости не рисковать. Те, у кого этого нет, быстро погибают в боях. И у Никиты Сергеевича эти два качества присутствовали и проявлялись всю жизнь.

Война дала и привычку к тому, что победа даётся кровью. В войну это воспитывается повседневно. Человек получает сей жестокий урок, и от него никуда не деться.

Страшный опыт войны: есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы. Как и Сталин, которому принадлежит это высказывание, Хрущёв видел, что чьё-то ранение, а тем более смерть на войне сразу же меняют ситуацию. Соблазн решать вопросы не договорённостью, а устранением человека остаётся у всех, прошедших горнило войны.

Поэтому потом для Хрущёва факты арестов, расстрелов не были криминалом сами по себе. До какого-то момента он считал, что в политической борьбе такие методы оправданы. Как в крестьянской жизни: нужно срубить засохшее дерево, скосить траву, зарезать свинью, забить на мясо бычка... Здесь представление о смерти — элемент нормальной жизни. И привычку к тому, что потери неизбежны для достижения результата, особенно воспитывает война. Такой урок получило огромное число людей, вышедших из Гражданской войны и начавших строить социализм.

Хрущёв был всегда в первых рядах, но не радикалом, не экстремистом, а основной хребтовой частью. С этими же чертами он пришёл в аппарат партии.

Целый ряд качеств, которые потом демонстрировал Хрущёв, — умение тактически маневрировать, убеждать, умело взаимодействовать внутри группы — он приобрёл, ещё работая в шахте, на заводе. Основную же школу прошёл в армии. У него было очень много умений и навыков работать в малой группе.

И всё же главное — это вкус лидерства. Лидерство в нем было всегда, но где его проявить? Аппаратная партийная работа — путь, на который его толкали не только обстоятельства, но и «старшие товарищи». Однако была мечта выучиться, стать инженером. Это ведь тоже лидерство — руководить цехом, заводом, созидать «умные» машины. Недаром до самой войны, 1941 года, он берёг свой слесарный чемоданчик с инструментом.

Когда после Гражданской войны Хрущёв вернулся в Донбасс, то сначала работал на хозяйственных должностях. Затем его стали «двигать» по партийной линии, и он воспринял это как повышение. И, естественно, Хрущёв видел: послевоенная советская система живёт по тем же законам, что и армия. В ней главная сила — аппарат партии. Он выбрал этот путь и — как первый шаг — хотел вернуться к политической работе.

Но оставалась ещё другая увлекавшая его жизненная программа — учиться. И в 1922 году он поступает на рабочий факультет (рабфак) при шахтёрском техникуме в донбасской столице Юзовке. Однако скоро его избирают секретарём партийного комитета техникума, а затем и одного из шахтёрских районных комитетов партии. Так учёба отступает на второй план. Примечательно, что любое «отступление» Хрущёва на стезю учёбы (их было два — рабфак и Промышленная академия) возвращало его на «круги своя», к руководящей партийной работе.

Если фанатик-марксист после победы в Гражданской войне задавался вопросами: за что боролись? каким путём идти? — то Хрущёв относился к тем победителям, для которых ответ был ясен: воевали «за землю, за волю, за лучшую долю».

Говоря о выборе, который Хрущёв сделал в пользу большевиков, надо сказать, что в этом Хрущёв весьма типичен. Таким же был тот слой, из которого потом составился костяк сталинской группировки. Эти люди вышли из Гражданской войны уже с целым рядом установок. И они готовы были идти за вождём, который эти их убеждения реализовывал.

Итак, перед нами претендент в руководители. С одной стороны — марксист, с другой стороны — не связанный с догмами марксизма. У Хрущёва марксизм всегда был инструментом строительства жизни, а не директивой для жизни. В Гражданскую войну этот инструмент помогал побеждать.

Хрущёв выбрал большевиков, что вполне соответствовало тем жизненным принципам и задачам, которые он себе ставил. В Донбасс после Гражданской войны пришёл человек, который знал: дороги открыты. Но какую выбрать? Дальнейший путь во многом определяли случайности, что нередкость и в судьбах других выдающихся людей. Никита Сергеевич говорил об этом, употребляя выражение: «Я вытащил счастливый билет».

Но до этого он сделал то, без чего сам вариант «билета» не мог появиться: он выбрал Сталина.

(Продолжение следует.)


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «Трибуна ученого»