Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Остров практик

На биологических станциях студенты не только учатся собирать животных и растений и отличать одни виды от других – здесь также стараются изучать жизнь и её формы в их природной целостности, что особенно важно в наш молекулярный век.

Полевая станция — это место, где мы можем прочесть книгу жизни на том языке, на котором она была написана.
Джеймс Кирчнер, университет Беркли

Представьте, что вы полдня сидите в холодной морской воде, а другую половину дня вас то поджаривает на солнце, то поливает дождем, то норовит кто-нибудь съесть. И сбежать отсюда вы не можете, потому что вы – моллюск и намертво прикреплены к камню. А камень лежит на морской литорали – участке берега, который уходит под воду во время прилива и осушается во время отлива.

Студенты идут на гребных лодках к месту обитания ламинарии вблизи о. Средний.
Знаменитые беломорские мидии – обитатели литорали.
«Когда вы рисуете – вы это изучаете».
Здание Биологической станции при Соловецком монастыре. Фото C.M. Прокудин-Горский, 1910 г.
Теперь имя А.А. Заварзина носит флагман университетского флота.
Вид на бухту Наговица, на берегах которой расположилась биостанция СПбГУ.
В глубине острова Средний прячутся несколько пресноводных озер.
Усоногие раки балянусы (они же «морские желуди») примостились под фукусом, который иначе называют «морским дубом».
Травяная лягушка.
Северное разнотравье.
Луда (так на севере называют безлесые острова) Седловатая позволяет представить себе, как выглядит тундра.
«Выросло всё, что могло вырасти в этом месте, а мы на это смотрим и делаем выводы».
Студенты МФТИна занятии по биохимии.
Профессор Андрей Игоревич Гранович рассказывает о зоопланктоне.
Разбор результатов драгировки - метода сбора донных обитателей при помощи драги.
Всех, кого поймали, важно в целости и сохранности довезти до лаборатории.
До свидания, Белое море!

Разнообразие жизненных форм, которые умудряются приспособиться к таким условиям, поражает воображение. Моллюски, кольчатые черви, мшанки, губки, ракообразные, масса одноклеточных организмов, водорослей и цветковых растений – здесь можно найти представителей едва ли не всех типов живых организмов. Ориентироваться в их разнообразии учатся студенты биологического факультета СПбГУ, которые проходят полевую практику на острове Средний в Кандалакшском заливе Белого моря. Возможно, кому-то кажется, что ловля водорослей, сбор губок и червей, накалывание бабочек на булавки, чтение следов зверей и пр., и пр. – это даже не прошлый, а позапрошлый век биологии, ведь современная наука давно перешла на клеточный и молекулярный уровень. Но на самом деле в биологическом макромире задач и загадок ничуть не меньше, чем в микромире, среди клеток и молекул.

Знаменитые беломорские мидии – обитатели литорали.
В перерыве между занятиями со студентами-первокурсниками мы разговариваем с заведующим кафедрой зоологии беспозвоночных, профессором СПбГУ Андреем Игоревичем Грановичем. С утра был выход в море, после обеда ребята будут разбирать, определять и зарисовывать свой улов. Зачем рисовать все эти крохотные членики, конечности и усики, ведь сейчас все можно сфотографировать? Этот вопрос мучает меня еще со времен моего студенчества. «Можете провести такой опыт: возьмите рисунок, посмотрите на него в течение 10 минут и попробуйте воспроизвести. А теперь сделайте набросок своей рукой. Когда вы смотрите на что-то – вы смотрите, а когда вы рисуете – вы это изучаете. И это качественно разные вещи, – объясняет Андрей Игоревич. – В зарубежных университетах зарисовывание сейчас не очень распространено. Мы же хотим заложить у ребят базу, чтобы они не просто посмотрели на все это разнообразие, а изучили его». И я начинаю понимать, почему многие из тех растений и животных, что я когда-то зарисовывала неумелой рукой в альбом, до сих пор сохранились в памяти.




«Когда вы рисуете – вы это изучаете».
 
В мире сейчас действует более 900 полевых биологических станций. Значительная часть из них расположена на морском берегу. Есть множество причин, и не только научных, чтобы изучать именно биологию моря. Как минимум половина населения планеты напрямую зависит от Мирового океана и его ресурсов, но при том из всех морских организмов нам известны едва ли 10% видов. Море даёт нам энергию, еду, лекарства; оно скрывает в себе несметные сокровища. Но чтобы их отыскать, нужно хотя бы выйти к нему на берег.

Необходимость в полевых биологических станциях, где можно было бы не только вести исследовательскую работу, но и заниматься образованием, академическое сообщество осознало во второй половине XIX века. Одним из первых пропагандистов полевых станций был русский естествоиспытатель и этнограф Николай Николаевич Миклухо-Маклай, а его друг и коллега, немецкий эволюционист и естествоиспытатель Антон Дорн, стал основателем первой научной биологической станции в Неаполе. Здесь, на берегу Средиземного моря, побывало немало выдающихся отечественных биологов, а саму станцию, на которую для занятий морской биологией съезжались исследователи со всего мира, можно назвать прообразом современных центров коллективного пользования.

На берегах Белого моря наука появилась во второй половине XIX века, и пришла она сюда, как ни удивительно, по инициативе монахов Соловецкого монастыря, которые хотели сохранить ценные породы промысловых рыб, зверей и птиц – ведь от них напрямую зависела жизнь и монастыря, и тех людей, что веками жили в его окрестностях. Для биологов такое сотрудничество стало прекрасной возможностью изучить местную флору и фауну.