Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

В искусстве должен работать «положительный отбор»

26 сентября в Москве откроется один из самых ярких и необычных спецпроектов 6-й Московской биеннале - выставка «Паноптикум».

Проект рассматривает глобальную проблематику взаимосвязи науки, технологий и искусства в современном мире, удивительно тонко вписываясь в общий концепт самой биеннале – «Как жить вместе?».

В преддверии торжественного открытия «Паноптикума» организаторы и кураторы проекта - бизнесмен и меценат Максим Егоров, коллекционер и галерист Елена Комаренко и художник и куратор Алёна Шаповалова рассказали о тонкостях взаимодействия не только искусства и науки, но и современного искусства с аудиторией, а художников – с галеристами и внешним миром.

- Почему была выбрана именно тема взаимодействия науки и искусства? Ведь искусство сегодня взаимодействует со многими сферами жизни: очень интенсивно с политикой, к примеру.

Максим Егоров: Наука и искусство сферы наиболее близкие и, несомненно, взаимно подпитывающие. И наука, и современное искусство устремлены в будущее, через познание настоящего, попытку понять и проанализировать, а порой и отрефлексировать, происходящее. Попытка увидеть необычное - законы, взаимосвязи и нюансы, зачастую недоступные взгляду обычного человека, - в этом и есть объединяющая черта науки и искусства. И как творческий человек нуждается в знании и понимании законов и возможностей самовыражения и творчества (ведь не секрет, что многие современные художники стараются применять самые передовые технологии в создании своих произведений), так и ученые нуждаются в широком, творческом мышлении, позволяющим им увидеть и подметить невероятные и невидимые детали, которые и становятся точками роста и развития современной научной мысли.

- Откуда появилось название проекта? Паноптикум - это проект идеальной тюрьмы, изобретение англичанина Иеремии Бентама, какую связь оно имеет с искусством?

Алена Шаповалова: Паноптикум, конечно же, не только проект Бентама, но - изначально - это собрание диковинных вещей, некий музей необычных, странных даже, предметов и, в более широком смысле, в обиходе, это слово стало даже нарицательным в определении странных, необычных предметов.

Название проекта, выставки не обязательно должно быть связанно с искусством напрямую, но в случае Паноптикума эта связь есть, это сам способ представления творчества, работ и, можно сказать, самих художников как неких объектов для наблюдения и изучения.

Если говорить по порядку, то, обдумывая предложение Елены Комаренко курировать проект, меня заинтересовала сама форма выставочного пространства - фойе ДК им. Баумана, а именно, полукруг в плане.

Работать с довольно нестандартным пространством всегда интересно, и тогда появилась идея обыграть это пространство самой концепцией выставки. К тому же, на тот момент я работала над одноимённой серией работ, такое совпадение было мне интересно вдвойне, и потому я решила попробовать расширить идею от личного высказывания до целой коллекции высказываний, то есть наших экспонатов.

- Алёна, как рождаются кураторские идеи?

Алёна Шаповалова: Я в первую очередь художник, и для меня важна визуальная сторона проекта – то есть общий образ будущей выставки, «картинка». Этот образ нужно затем осмыслить, оформить, подобрать подходящих авторов, чьи работы или сложившийся определённый стиль, направление могут вписаться в канву проекта, развить его и добавить новых смыслов. В процессе работы концепция зачастую изменяется, вбирает новые идеи, каждая работа, произведение художника в проекте, общение с авторами, помогает развивать первоначальную задумку.

- Каков был принцип подбора художников – участников проекта?

Максим Егоров: В современном искусстве очень много художников. Есть признанные, есть только начинающие свой путь, а есть и «исписавшиеся», что называется. Здесь очень важно не попадать под воздействие общественного мнения и рейтингов, а выбирать то, что действительно интересно и перспективно именно с нашей точки зрения, как организаторов и кураторов. Ведь это наш проект. И нам должно не только нравиться творчество определенного художника, но и быть приятно само взаимодействие и общение с ним, ведь в процессе подготовки выставки приходится совместно решать огромное количество вопросов. Порой бывает, что достойное творчество очерняется характером и личными качествами художника, и здесь уже выбор организаторов: идти дальше ради искусства, либо отказаться от взаимодействия. Ведь личные качества не могут не сказаться на дальнейшем творчестве художника, и, если присутствует негатив, рано или поздно он уничтожит ростки созидания и целостность восприятия мира художником, а это путь к творческой гибели. Я считаю своим долгом не поддерживать подобных художников на пути к их собственной деградации. Это очень важно. Как и во всем, что развивается на планете, здесь должен работать принцип «положительного отбора», являющийся единственно возможным для эволюционного развития и не позволяющий скатиться в маргинальность и самоизоляцию.

- Среди участников проекта есть художники-изобретатели, новаторы. Расскажите о них.

Алена Шаповалова: В том или иной мере каждый участник проекта - новатор. В использовании новых материалов, новом подходе в использовании традиционных инструментов, в работе на границе с другими жанрами или с собственным сознанием, как говорит один из наших участников – скульптор Дмитрий Жуков «все инновации у нас в голове». Полимеры, резина, пластмасса, силикон, лазер, электро-устройства, лабораторный инвентарь – перечисление всех материалов выйдет с длинный список. Ярко выражен уклон в околонаучные изыскания у наших художников Сергея Катрана, Aljoscha и Дмитрия Каварги.

Хочу процитировать Дмитрия Каваргу, делающего специально для нашего проекта 4х метровый объект: «Последние работы основаны на синтезе науки и искусства и созданы в сотрудничестве с учёными, техническими специалистами и музыкантами. Это интерактивные объекты и инсталляции, предполагающие биологическую обратную связь со зрителем - они испускают разночастотные шумы, вибрируют, вздрагивают, ворочаются и пульсируют, реагируют на прикосновение, ритм кровотока человека, его голос, дыхание, психическое состояние и т.д. Работы словно оплодотворяются каждым контактом, накапливая в себе информацию от тел зрителей - их мыслями, ритмами, энергией»

С первоэлементами (земля, соль, свет) и искусством как духовной практикой работает Денис Патракеев. Ставит в своём искусстве задачи пересмотра живописной конвенции и её медиальных основ, Владимир Потапов, также известный своей многослойной живописью на слоях стекла и пластика. За ставшие уже хорошо известными, но не потерявшими актуальности медиа, такими как перфоманс, видео и фото-арт, саунд-арт, у нас отвечают Марина Рагозина и Игорь Баскин. Математические величины и несоответствие алгебраической теории с реальностью - это то, что визуализирует в своих последних работах Екатерина Сисфонтес.

- Это будет уже шестая московская биеннале современного искусства. На ваш взгляд, что изменилось в России в области искусства за эти годы?

Елена Комаренко: Московская биеннале - крупный международный форум, который представляет зрителям и профессионалам последние достижения в сфере современного искусства. «Больше света», «Переписывая миры», «Как жить вместе?» - биеннале всегда затрагивает важные общественно-социальные и политические аспекты жизни. Каждый год - новая тема, поднимающая те или иные вопросы, которые волнуют каждого человека. Биеннале задает вопросы, которое формулирует само общество. Прогрессивная часть общества активно интегрирована в арт-процессы, проявляет интерес к современному искусству, как и в целом к тому, что происходит в России и в мире. Десятки площадок по всей Москве открывают свои двери зрителям под флагом биеннале, участие в которой престижно для каждого галериста и художника. С каждым годом все больше зарубежных арт-деятелей принимают в ней участие. И это несмотря на сложную политическую и экономическую обстановку в нашей стране. Значит, это нужно нам всем.

- Максим, что вас связывает с искусством? Что вы коллекционируете?

Максим Егоров: Вся моя жизнь связана с искусством, даже если я это не и понимал какое-то время. С самого начала своей работы в бизнесе, еще в начале 90-х ко мне приходили молодые ребята, ставшие сейчас достаточно известными художниками, и мы общались, дружили, я поддерживал их по мере возможностей. И сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что их произведения и приятные воспоминания, связанные с нашим общением и есть самое важное, что осталось у меня от того времени. Много личных и приятных событий так или иначе происходят благодаря искусству в моей жизни. Даже не пытаюсь это объяснить, здесь есть магия и волшебство, а это так важно в нашей жизни. Так же как красота и надежда, которую всегда дарит искусство.

А собираю я совершенно разные вещи. Мне нравится, когда вещь отражает не только философию художника, но еще и имеет определенный исторический контекст, в котором есть энергия противостояния, созидания, надежды, веры и борьбы. В которых есть смелость. Поэтому мне интересно все, что связано с неофициальным искусством периода СССР. Это и питерский, и московский андеграунд, нонконформизм. Еще мне интересны произведения, в которых отражаются пиковые состояния художника, которые выполнены в моменты самых ярких переживаний: радости, страдания – не важно. Важно то, что я ощущаю отклик в душе, я понимаю, что это обо мне.

В наше время в России многие художники делают свои произведения какими-то путаным, состоящими из множества деталей, изгибов, извивов, и это тоже отражение времени, запутанности, потерянности, тупика в социальном и политическом смысле. Но я уверен, из всей этой невнятности должно родиться новое, сильное, осмысленное искусство, которое будет открыто и интересно всему миру. Так что, ждем.

- Елена, вы не только галерист, но и коллекционер. Есть ли в вашей коллекции произведения технологичного искусства? Какие?

Елена Комаренко: Я бы сказала, что мое собрание постепенно становится коллекцией. Знаете, чем отличается собрание от коллекции? Коллекцию объединяет следование какому-то принципу: теме, временному периоду, направлению. Собрание - это склад предметов искусства, созданный по принципу "понравилось - купил". Каждый коллекционер когда-то был собирателем. Вот даже, например, Георгий Костаки, крупнейший коллекционер русского авангарда, собирал фарфор, голландцев, а первую работу авангардиста приобрел только через 12 лет. И затем начал систематизировано пополнять свою коллекцию.

В моем собрании несколько коллекций. Технологичное искусство меня привлекает не только в связи с «Паноптикумом», но и потому, что оно современно, актуально, и я бы сказала, развлекательно. Мы живем в эпоху переживаний и впечатлений, и хочется не просто повесить на стену изображение бутона печальной розы, от созерцания которого хочется умереть, а то, что наполняет энергией, заставляет двигаться вперед, учиться новому, знакомиться с интересными людьми, такими, как, например, Константин Худяков, работы которого очень современны, технологичны и радуют меня в доме.

- Многие люди традиционно считают произведениями искусства работы, выполненные на холстах, бумаге... Насколько востребованным является искусство новых технологий?

Елена Комаренко: «Гибридное» искусство», как часто называют искусство с использованием технологий, совмещает работу художников с включением достижений фундаментальных и прикладных наук. В результате синтеза искусства и науки появляются причудливые, а порой и провокационные произведения. Восприятие такого рода искусства всегда субъективно, нравится зрителю это или нет - вопрос вкуса и открытости всему новому.

Безусловно, живопись и графика, скульптура понятна большему кругу людей, если говорить о потреблении искусства. Технологичному искусству, как и современному искусству в целом не хватает подготовленной аудитории, скорее оно может быть востребованным в среде профессионалов. Но я верю в будущее художников-новаторов и исследователей.

Художники должны стремиться к расширению своих границ, обращаясь, например, к науке. В результате такого взаимодействия рождаются объекты, медиа, фото, видео, иногда- интерактивные произведения искусства, и зритель получает возможность погрузиться в размышления, открыть для себя новые ощущения, задавая себе новые вопросы. Искусство новых технологий заставляет расти и развиваться.

- Как вы считаете, должна ли арт-индустрия ставить перед собой задачу «Искусство - в каждый дом», или все-таки сохранять некую элитарность – это правильно?

Елена Комаренко: Настоящее искусство не может оказаться в каждом доме. Все же требуется осмысленность, понимание того, что искусство требует внутренней переработки, для которой необходимы и знания, и опыт, и воля. Постеры и тиражная продукция- это не искусство, потому что в нем нет уникальности, нет энергии автора.

- Есть ли какие-то основные критерии, по которым можно судить современное произведение искусства и отличить суррогат от истинного шедевра? Каков ваш метод?

Елена Комаренко: Мое мнение, шедевр - это то, что трогает, что способно остаться в истории на века. Но и в подобных оценках много субъективного, наносного. При современных возможностях пиар-индустрии пустышку можно выдать за шедевр. Всегда нужно прислушиваться к своим чувствам,- только они подскажут вам, трогает вас вещь по-настоящему, или это разум вспоминает слова критика о том, что перед вами шедевр.

Инсталляция Дмитрия Каварги.
Инсталляция Дмитрия Каварги.
Скульптура Дмитрия Жукова.
Скульптура Дмитрия Жукова.
Работа Алены Шаповаловой.
Работа Алены Шаповаловой.
Работа Марины Рагозиной.
Работа Марины Рагозиной.
Инсталляция Aljoscha.
Инсталляция Aljoscha.
Алена Шаповалова.
Алена Шаповалова.

Шедевр - это продукт уникального мышления или высшего мастерства.