Это исключительно чьи-то домыслы, фактов тому нет. Чтобы действительно разобраться в теме, советую Вам читать исторические исследования, а не сомнительную литературу с книжных развалов.

Кто Вас в этом убедил?

Должен сказать, что Ваша формулировка, Лев, очень прямолинейная. Сталин уделял большое внимание внешней политике и здесь он был во многом удачлив. На мой взгляд, эпизод 1939 года с нацистской Германией – это генеральная ошибка, катастрофическое сближение. Но многие исследователи так не считают, называя это «генеральным манёвром» нашего руководства.

В психической ущербности Сталина есть большие сомнения, никто подобных диагнозов ему не ставил, и медицина этот вопрос не изучала. И эти медицинские диагнозы – всего лишь домыслы. Я не считаю, что у Сталина были какие-то отклонения, может быть, только в конце жизни – обычные старческие проявления. Другой вопрос, что, к великому сожалению, находящийся во главе страны человек стал настолько полностью соответствовать тому нелёгкому, очень брутальному, очень жестокому времени, что это время сделало из него во многом глубоко ошибающегося руководителя, который стал на путь тирании, в том числе, против собственного народа. Конечно, этот путь никем никогда оправдан не будет. Что касается его деятельности в годы войны – это наиболее сложная оценка: здесь не скажешь – вот, нарубил голов и т.п. Ситуация была тяжелейшая: страна по сравнению с Германией – технически отсталая, армия сдавалась в массовом порядке. Весь первый эшелон Красной Армии в 1941 году попал в плен или был уничтожен. И надо было создавать новую армию, обороняясь у Москвы, у Сталинграда, Одессы, Севастополя, Ленинграда, у Вязьмы. Надо было победить врага с теми полководцами, которые имелись, и сражаясь вместе с союзниками, которые не были любителями социализма и коммунизма. А Сталину чисто формально это удалось.

Это была Победа с огромными, катастрофическими жертвами, которые привели потом к тяжелейшим последствиям и, наверное, сказались на распаде страны через несколько десятилетий. Но в то же время надо осознавать, что в тот период и при тех обстоятельствах наша Победа представляла из себя явление, которое невозможно поставить в ряд других явлений XIX – XXI веков, ни до, ни после неё. Судите сами: Крымская война (середина XIX в.) – победила не Россия, русско-японская война – закончилась победой Японии, в Первой мировой войне – также Россия без победы. В гражданской войне победили большевики, но далее шла советско-польская война – и вновь поражение от поляков. И даже примыкающая в рамках Второй мировой войны к ВОВ советско-финская война дала тоже двусмысленный результат: мы не дошли до Хельсинки и Финляндию мы не победили. И вот Великая Отечественная война и реальные победы. Теперь после ВОВ: наше вступление в Венгрию в 1956 году – очень сомнительный успех, в 1968 году в Чехословакию – тоже, да ещё таких себе врагов на долгие годы получили в лице венгерского, польского, чехословацкого общества. В Афганистане – тоже очень двусмысленные действия были, и ни о какой победе не шло и речи. Поэтому на протяжении многих десятилетий мы помним именно об этой Победе. А нравится это кому-то или нет – связана она с именем Сталина.

Здравствуйте, Дмитрий! Меня, как любого здравомыслящего русского человека, в первую очередь волнует вопрос возникновения и развития (укрепления и проявления) неонацизма в современной России. Тому есть несколько причин. В 1990-е годы помимо многих экономических неурядиц в ходе смены способа производства (экономического по существу) мы ненароком упустили нашу молодёжь. И это огромное катастрофическое деяние взрослых поколений. Ушли комсомол, пионерия и многое другое, но на смену им ничего не пришло. На моей памяти никто в XX-XXI в. из развитых стран так безответственно не поступал со своей молодёжью. В то время ей не было с чего брать «пример» кроме бандитизма и проституции, которые романтизировались и героизировались в кино и по телевидению. А такая ситуация всегда приводит к тому, что появляются люди, которые выступают против жесточайших пороков общества. И очень часто эта ниша борцов с бандитами, с бесхозяйственностью в обществе и наплывом эмигрантов оказывается занятой людьми довольно просвещёнными. Но что у них в голове? Определённый тип идей, подчас националистических, близких к экстремизму и нацизму. Эти «борцы» благополучно занимают эту нишу (с фактического согласия общества), привлекая к своей деятельности определённую часть молодёжи, подхватившей экстремистские идеи. И вот он – бандитский капитализм, пришедший к нам после свержения власти коммунистов. Где наши девушки? — На панели через одну. Вам это нравится? Посмотрите, кто дома наши сооружает – где гарантии того, что они туда что-то не заложат? Гарантия только одна – русский народ, его стойкость и мужество, национализм и многое другое (в экстремальных формах). Есть примеры. Вот он, Гитлер — дурак, воевал со всем миром, а если б не воевал, то победил бы. Это я примитивно излагаю, но механизм воздействия таков. Ведь никаких не нужно интеллектуальных «завихреней», чтобы донести такие идеи до молодёжи. Она у нас сейчас малограмотная, многие не могут как следует писать до 10 класса, русского языка никто не знает, а здесь предлагают идеологию простых решений, простых знаков и букв, здесь не требуют знания орфографии – достаточно простейшим образом артикулировать. Вот и всё.

Более того, если мы так будем «развиваться» и дальше, я подозреваю, все эти явления у нас будут только крепнуть. Чтобы остановить процессы в обществе, должна быть государственная программа. Здесь уголовным мечом или милицией (полицией) не решить. Милиция очень часто сама помогает таким «решительно настроенным» людям, и в рядах МВД, как известно, есть те, кто придерживается того же мнения. Могу сказать только одно: остановить процесс очень тяжело – это задача не одного дня, и вузы должны очень многое сделать для этого. Мы в РГГУ, в частности, работаем над созданием и реализацией программы по воспитанию толерантности у молодёжи. Должна быть качественной и учебная литература – а это не всегда так, в том числе и для системы высшего образования.

Это важные вопросы. Конечно, окончание холодной войны способствовало большей открытости архивов и документальных комплексов. Это было особенно характерно для первой половины 1990-х годов. Я с этим сталкивался при написании своей докторской диссертации. Сейчас, может быть, такой открытости меньше. Говорят, что не хватает финансовых средств на рассекречивание. Это действительно большая межведомственная задача, нужна масса согласований. И эта задача не всегда ставится как специальная государственная. Думаю, что в ближайшее время ситуация будет улучшаться. Думаю, это обычная реакция на открытость: в какой-то период слишком много открывали архивов, после него настал другой, когда стали придерживать.

Исследователи сумели через открытые документальные комплексы в ходе архивной революции лучше представить себе быт военного поколения, психологию и жизнь простого человека через массу документов наркомата обороны в виде переписки или каких-то мельчайших подробностей, который ранее были недоступны. Это первое. Второе – мы стали с большей эффективностью изучать такие явления как коллаборационизм и власовское движение. Раньше это была совершенно закрытая тема – советские люди будто бы все как один… Далеко не все как один. Коллаборационизм был характерен для этой войны, значительное количество – от сотни тысяч до миллиона советских людей с оружием в руках сражались против Красной Армии в партизанских отрядах, выявляли наших разведчиков и т.д. И об этом тоже нельзя молчать. Совместно с исследователями Запада мы пытаемся в этом вопросе найти больше исторической правды, чтобы были ясны мотивы этих людей, мотивы власовского движения. Это очень важно. Далее, что принципиально: мы получаем вместе с нашими западными коллегами больше возможности (в том числе, и на открытых документах из архива Министерства обороны и некоторых других) узнать о нашей работе с союзниками. Если говорить о конкретных примерах – второй фронт – не игрушка, которую мы выпрашивали, а они его взяли и нам подарили. Это вымученный процесс, целое явление. И не открывали его союзники не потому, что не любили Сталина. К Советскому Союзу в годы Второй мировой войны и США, и Великобритания очень неплохо относились. Это огромное достижение советской внешней политики и нашего народа в первую очередь. Дело в другом. Мы вступили во Вторую мировую войну 17 сентября 1939 года, а ВОВ началась в июне 1941 года. Британцы с американцами, в отличие от нас, воевали с Гитлером с первых дней войны. И они не подписывали документов о сотрудничестве с нацистской Германией, которые подписал Сталин в сентябре 1939 года. Да, США и Великобритания воевали по-разному, порой, достаточно вяло, но они не подписывали позорных документов, подобных, например, дополнительному соглашению о разделе Польши и т.п., не вели в союзе с нацистской Германией военные действия. Британцы воевали, они были очень потрёпаны, защищая свои острова. Британская авиация понесла огромные потери, но операция «Морской лев» не состоялась, никакой высадки нацистов на Британские острова, как вы знаете, не было. Британцы сопротивлялись, нацизм им был чужд, и со Сталиным они дружить не собирались – это история «второго фронта». Да, в 1942-43 годах у нас не было мощностей и авиации. И, хотя можно было что-то и пораньше сделать, они открыли американо-британский фронт в 1944 году – и большое им за это спасибо.

Существует и масса других фактов, связанных с действиями войск НКВД в годы Второй мировой войны, организация НКВД во время ВОВ партизанских отрядов и т.д. Например, такой факт, как история Зои Космодемьянской. Абсолютно другое звучание она получила после того, как открылись новые комплексы документов: выяснилось, кто её предал, известна фамилия этого человека и что с ним стало (его расстреляли, когда он вернулся в Москву), стало известно, что Зоя сделала правильно, а где отошла от инструкции. Это жизнь конкретного человека, всё это стало возможно узнать только после того, как архивисты, а потом историки увидели рассекреченным её дело. То же самое можно сказать и об Александре Матросове. Кстати, электронные СМИ и кинематограф, а, точнее, художественное и телевизионное кино пользуются сейчас плодами свободного и бесцензурного изложения истории Второй мировой войны.

Эти вопросы сегодня задаются всё чаще и чаще. Во многом они связаны только со сравнительным подходом: как живут в Германии или Японии – и как в России, или как жили в Советском Союзе. Хочу сказать не без доли провокационности в ответе (коли она содержится и в вопросе), но со значительно уверенностью в моих рассуждениях, что в годы Второй мировой и Великой Отечественной войны погиб цвет нации – русского и не только русского (татарского, казахского, украинского, белорусского, еврейского и других) народа. Молодые люди шли на фронт и погибали миллионами. Это не могло не сказаться на серьёзнейшем уроне менталитета, наших умственных способностей, в том числе, и оставшихся в живых, на генофонде – и он получил тяжелейшие повреждения. Вот поэтому, я думаю, и рождаются сейчас в чьих-то головах такие вопросы. Не будьте им подобны.

Могу сказать, что в годы Великой Отечественной войны (ВОВ) существовала жёсткая, а иногда жесточайшая централизация экономической и народно-хозяйственной деятельности предприятий. По существу, каждое предприятие независимо от профиля работало на оборону страны. И подчинение жёсткой вертикали во главе со Ставкой Верховного главнокомандования, Правительством, Политбюро ЦК ВКП(б) было совершенно объяснимым, инее существовало никаких альтернатив, другой организации экономической жизнедеятельности. Всё подчинялось фронту. И члены Политбюро, ведущие лидеры партии и правительства – все были закреплены за конкретными отраслями военного производства – станкостроением, артиллерийским вооружением, снарядами, боеприпасами и т.д. Все это лишь ужесточало и повышало, на мой взгляд, эффективность отдачи тех заводов и фабрик, которые работали на оборону. Конечно, существовала и межзаводская кооперация – между предприятиями устанавливались связи, они также действовали весьма и весьма оперативно. Не всегда удавалось достигать (я сужу по танкам Т-34, которые выпускались в это время в огромном количестве) должного качества продукции – не хватало просто для этого времени. Но, тем не менее, к концу войны по количеству произведённого в военные годы войны мы стали опережать многие показатели нацистской Германии. Это очень важно.

Вузовская наука, конечно, как могла – помогала фронту – и финансово (если говорить о вузовских коллективах), и конкретными разработками в деле создания новых видов вооружений, новых материалов и т.д. Не следует забывать, что многие вузы в это время находились в глубокой эвакуации, поэтому могли принимать участие в оборонных разработках. Общая тенденция в годы ВОВ – в первую очередь востребованы разработки не фундаментальной, а прикладной науки. Было очень важно, чтобы цикл производства в это время сокращался максимально и вооружения выпускались достаточно надёжными и в большом количестве.

Что касается литературы – возьмите тему «Тыл в годы войны». Во всех фундаментальных или относительно фундаментальных исследованиях (многотомных) Института российской истории РАН, Института военной истории, разработках РГГУ, МГУ прекрасно изложена эта тема. Везде, где мы пишем о ВОВ и Второй мировой войне – мы пишем и о тыле и соответствующим образом это исследуем. Это есть и в центральных библиотеках, и в региональных. Конечно, я беру средний уровень по России, там этих материалов не может не быть – разве только что в самых дальних уголках.

Думаю, это правильная постановка вопроса. Любое событие с точки зрения современных исследователей не только актуализируется, но и более объективно изучается, в более глубоком ключе. Это связано, во-первых, с открытием новых архивов, чего ни 20, ни 30 лет назад не было. И эти новые документальные источники внутри страны помогают разобраться более объективно в сущности такого события как прошедшая война. Второе, что принципиально важно – это историческая мысль за рубежом – на востоке и на западе. Там тоже не стоят на месте, и тоже много документальных комплексов вводят в научный оборот. Война была во многом общая – Вторая мировая (подчёркиваю) война – и мы в ней участвовали. И англичане, и американцы, и поляки, и японцы, и китайцы заинтересованы, чтобы мы имели более широкий, более глубокий и более значимый объём знаний по Второй мировой войне. И это тоже современная историческая наука, мировая историческая наука. И с этой точки зрения мы открываем для себя новые темы и историографически, и чисто исторически. Хотя, с другой стороны, надо иметь ввиду, что такое грандиозное событие как Вторая мировая война (это последняя мировая война, после неё мировых войн больше не было) находится всегда в фокусе внимания зачастую недобросовестных политиков. Поэтому такие политики всегда будут пытаться мешать исследователям, пытаясь наработать какой-то свой политический капитал. И это очень мешает современной исторической науке на должном уровне изучать исторические процессы.