Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

ПОХОЖИЕ И РАЗНЫЕ

Доктор биологических наук Л. СЕРОВА.

Для меня, физиолога, каждая человеческая жизнь - уникальный эксперимент, который не поставишь в лаборатории. Его начинают Судьба и Природа, направление дает семья, а потом всю жизнь человек ставит этот эксперимент сам. И на очень бедной почве может вырасти прекрасный цветок. Конечно, хорошо, когда цветку помогает садовник, а человеку - общество. Грустно, что сейчас государство и общество помогают плохо. Но ведь и человек - даже в самых тяжелых условиях - многое может. Следует лишь помнить: каждая жизнь единственна и неповторима. Присмотревшись к себе, сделайте свою максимально осмысленной и интересной, не унося, говоря словами Марины Цветаевой, "... возможностей... и невозможностей - сколько - в ненасытимую прорву земли ..." Другой жизни не будет. Надо любить ту, что есть, и свою судьбу в ней. Надо ставить эксперимент. А если что-то не получается, не бояться менять условия эксперимента и начинать снова. Здесь уместно повторить мудрые слова Редьярда Киплинга; с них открылась в "Науке и жизни" публикация серии статей под общим названием "Похожие и разные": "Тайну хочешь знать? Изволь: Каждый человек - король!"

Иван Михайлович Сеченов (1829-1905). Портрет работы И. Е. Репина.
Иван Михайлович Сеченов (1829-1905). Портрет работы И. Е. Репина.
Веселый шарж на И. М. Сеченова.
Веселый шарж на И. М. Сеченова.
Рабочий стол И. М. Сеченова.
Рабочий стол И. М. Сеченова.
Фотограф запечатлел молодого Сеченова в лаборатории.
Фотограф запечатлел молодого Сеченова в лаборатории.
Рисунки из писем к жене. И в личных письмах - обязательно о работе.
Рисунки из писем к жене. И в личных письмах - обязательно о работе.
Карикатура, посвященная Съезду русских естествоиспытателей и врачей, в журнале "Будильник". Среди ученых, "сжигающих невежество в огне сознания", изображен и Иван Михайлович Сеченов.
Карикатура, посвященная Съезду русских естествоиспытателей и врачей, в журнале "Будильник". Среди ученых, "сжигающих невежество в огне сознания", изображен и Иван Михайлович Сеченов.

"НАС ВСЕХ ПОДСТЕРЕГАЕТ СЛУЧАЙ..."

Жизнь без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами - сумрак неминучий,
Иль ясность божьего лица.
Александр Блок. "Возмездие"

Обеспечим библиотеки России научными изданиями!

Известный философ Эрих Фромм пишет в своем "Кредо": "Несчастная судьба многих людей - следствие несделанного ими выбора". Скорее даже не "несделанного выбора", а выбора, сделанного неправильно. Недаром этот мотив многократно повторяется в русских сказках: зависимость результата от того, пойдешь ли ты направо, налево или прямо. Иногда человек выбирает совсем неочевидное и на первый взгляд невыгодное, а оказывается прав.

Роль случая на жизненном пути и правильного выбора при этом случае кажется просто удивительной в биографии замечательного русского физиолога и мыслителя Ивана Михайловича Сеченова. В 2004 году исполнилось 175 лет со дня его рождения, а в 2005 будет 100 лет со дня смерти. Эти даты - еще один повод обсудить тему на примере его жизни - такой непростой и вместе с тем полной свершений.

"Основной прогресс науки совершается по формуле Шиллера - немногими королевскими архитекторами или, во всяком случае, ограниченным числом ведущих оригинальных умов, которые уже только на следующей стадии приводят в движение прилежных каменщиков, задавая им работу на десятилетия", - пишет выдающийся немецкий психиатр Эрнст Кречмер в книге "Гениальные люди". Таким "королевским архитектором" не только отечественной, но и мировой физиологии, несомненно, был Сеченов.

Он родился 1 (13) августа 1829 года в селе Теплый Стан Симбирской губернии младшим (восьмым) ребенком в семье дворянина Михаила Алексеевича Сеченова и крестьянки Анисьи Егоровны Осиповой. До 14 лет мальчик воспитывался в деревне.

Сеченовы были вписаны в шестую часть ("Древние благородные дворянские роды") родословной книги Симбирской губернии, а герб их выглядел так: "В верхней половине щита, в красном поле наподобие стропила изображены две серебряные стрелы. В нижней, серебряной, половине крестообразно обозначены два ружья с выстрелом и между ними у подошвы щита пушечное ядро". Неудивительно поэтому, что для мальчика, как и для многих в его родне, выбрали военное учебное заведение - Главное Инженерное училище, размещавшееся в Михайловском замке в Санкт-Петербурге и опекаемое самим императором. Училище давало хорошее образование, а обучение стоило недорого - всего 285 рублей с выдачей мундира за счет казны, что для небогатой семьи Сеченовых было немаловажно.

Училище состояло из двух отделений: низшего кондукторского и высшего инженерного. В младших классах изучали математику, историю, географию. Специальным предметом - фортификацией - занимались все шесть лет. В старших классах изучали высшую математику, физику, химию, военные дисциплины. С первых же лет учебы у Сеченова проявилась склонность к базовым предметам (математике, физике, химии), и, пока они преобладали, он был восьмым по успеваемости среди 22 воспитанников. В 1847 году Сеченов кончил кондукторские классы, получил чин унтер-офицера и перешел в офицерские классы, где проучился всего год, а затем, недобрав нужного балла на экзамене, был "выпущен в армию без повышения в чине".

В многочисленных биографиях Сеченова, написанных в советские годы, этот факт трактовался как несправедливость директора к свободолюбивому ученику. На самом деле будущий великий физиолог виноват в случившемся сам. Вот как он пишет о том в "Автобиографических записках": "На экзамене из фортификации нужно было представить рисунок долговременного укрепления и за него ставили баллы... Все не мастера чертить и рисовать (к ним принадлежал и я) заказывали обыкновенно эти рисунки в чертежной инженерного департамента... Заказанный мною рисунок подписал... (капитан, ведший предмет. - Прим. Л. С. )... без всяких расспросов, не предчувствуя ожидавшего меня на экзамене из его предмета (а этот экзамен был первый) сюрприза. Генерал Ломновский, конечно, присутствовал на этом важном экзамене, и как только я представил рисунок, схватил циркуль и стал сверять размеры всех частей с приложенным к рисунку масштабом (чего я не делал). Злодей рисовальщик устроил мост через ров в 5 сажен вместо 3; это не ускользнуло от циркуля генерала, и он поставил мне за рисунок 15. Другими словами: сразу лишал меня возможности перейти в верхний класс подпоручиком. Зная это, я перестал готовиться к экзаменам, как следует, и получил второй скверный балл из нелюбимого мною строительного искусства".

Генерал П. К. Ломновский был опытным преподавателем и известным инженером-строителем. Окончив Инженерное училище одним из первых учеников первого выпуска, он был оставлен репетитором и прошел все ступени преподавательской карьеры, вплоть до поста начальника училища, на котором пробыл 16 лет. Среди его строительных работ - расчет купола Исаакиевского собора. Вот что написано о нем в "Историческом очерке развития Главного Инженерного училища", вышедшем в 1869 году: "Ничто не ускользало от зоркого глаза Петра Карловича, имевшего необыкновенные способности побуждать к занятиям и заставлять учиться даже беспечных и нерадивых... Он... постоянно присутствовал на лекциях, репетициях и экзаменах, и вследствие этого отлично знал всех обучавшихся в училище, их способности и наклонности; в этом отношении, благодаря своей наблюдательности, он почти не ошибался".

Не ошибся он и на сей раз. Этот первый выбор за Сеченова сделал именно он (опытный преподаватель), и выбор удачный - и для армии (слава богу, что этот мост остался на бумаге!), и для ученика, имевшего совсем другие способности, так блестяще развившиеся впоследствии. "Мог ли я тогда думать, - писал Иван Михайлович много лет спустя, - что непочетное удаление из училища было для меня счастьем? Инженером я во всяком случае был бы никуда негодным".

После училища Сеченов недолго служит в Киеве, во 2-м резервном саперном батальоне, служит без всякого рвения: "В походах не бывал... Похвальных листов от своего начальства не получал... В штрафах по суду и без суда не был..." И снова в судьбу вмешивается случай - знакомство с замечательной молодой женщиной, сестрой товарища по службе. Его любовь не встретила взаимности, но именно эта женщина заставила молодого офицера резко изменить свою жизнь. "В дом ее я вошел юношей, плывшим до того инертно по руслу, в которое меня бросила судьба, без ясного сознания, куда оно может привести меня, а из ее дома я вышел с готовым жизненным планом, зная, куда надо идти и что делать, - писал он. - Кто, как не она, вывел меня из положения, которое могло сделаться для меня мертвой петлей, указав возможность выхода. Чему, как не ее внушениям, я обязан тем, что пошел в университет - и именно тот, который она считала передовым! - чтобы учиться медицине и помогать ближнему".

Иван Михайлович подает прошение об отставке и едет домой в Теплый Стан, к матери, встретившей его со слезами. Под косыми взглядами соседей-помещиков долгие месяцы ждет документов об увольнении и, когда они наконец приходят, едет поступать в Московский университет... "Помню, - запишет он на склоне лет, - что дня за три до отъезда стал падать снег.., и я с моим неизменным слугой доехал до Москвы на санях. На городской заставе нужно было предъявлять паспорт. Его вынес из караулки старый чиновник и, подавая мне бумагу, покачал головой со словами: "Эх, господин прапорщик, послужили без году неделю да в столицу прожигать родительские денежки..."

"Прожигать", собственно, было почти нечего. Скромное хозяйство держалось на все том же "неизменном слуге", который не только наводил порядок и готовил еду, но и подрабатывал на двоих, занимаясь сапожным ремеслом. А Сеченов, наконец-то нашедший себя, не замечал этой "неважной обстановки" и весь первый год "находился в сильно повышенном настроении, ходил только на лекции в университет, а дома сидел за книгами до позднего вечера".

Это было время, когда резко увеличился интерес к наукам о человеке. "Каждый день мы толкуем... об успехах ума, о движении человечества, но до сих пор мы не спохватились спросить одного: что мы за колесо в этой чyдной машине? Что нам оставили на долю наши предшественники? Словом: что такое мы?" - пишет по этому поводу замечательный мыслитель, литератор и музыкант Владимир Одоевский. На стыке философии, психологии и медицины рождается физиология человека. Наверное, под влиянием именно этих веяний на третьем курсе Сеченов "изменяет" медицине, не найдя в ней того, "чего ожидал, - вместо теорий - голый эмпиризм".

Университетский профессор И. И. Давыдов в лекции "О возможности философии как науки", раздавая всем наукам "по серьгам", говорил о тогдашней медицине так: "Часто меняемые системы врачей показывают, что они должны обратиться к помощи философии, без которой погребли многие тысячи преждевременно: ибо многие слепотствующие врачи, выучив условные названия костей, мышц и других систем организма, переняв средства и пособия практиков-эмпириков, полагают, что их наука окончена, тогда как должно бы помыслить о внутренней стороне организма, которая в малом виде представляет вселенную".

Не став лечащим врачом, Иван Михайлович Сеченов стал одним из первооткрывателей этой вселенной.

В 1856 году он кончает университет, имея свидетельство об утверждении "в степени лекаря с отличием" и солидный багаж знаний по психологии, философии, истории, приобретенный усиленным чтением книг и лекциями таких выдающихся мыслителей, как Т. Н. Грановский, П. Н. Кудрявцев.

И снова Сеченов (теперь уже совсем самостоятельно) принимает нестандартное решение. Получив после смерти матери и раздела имущества 6000 рублей (огромные для него деньги!), тратит их на поездку за границу " ...с твердым намерением заниматься физиологией". В течение нескольких лет он слушает лекции и работает в лучших лабораториях Европы: в Берлине занимается физиологи ей у И. Мюллера и Э. Дюбуа-Реймона, медицинской химией у Э. Ф. И. Гоппе-Зейлера. И начинает собственное исследование: влияние алкоголя на азотистый обмен, функции нервной и мышечной систем. Эти работы, ставшие впоследствии основой его докторской диссертации, продолжаются в Лейпциге, в лаборатории О. Функе, в Вене, в лаборатории К. Людвига, и, наконец, в Гейдельберге, в лаборатории Г. Гельмгольца. Пригодились не только деньги, завещанные матерью, но и знания физики, химии, математики, полученные в Инженерном училище... 1 февраля 1860 года Иван Михайлович Сеченов возвращается в Россию, имея сумму денег, достаточную только на билет в четырехместном заднем купе почтового дилижанса от Гейдельберга до Санкт-Петербурга и на питание в течение нескольких дней...

"Гений исследователя и изобретателя - это прилежание на службе у какой-то сверхценной идеи", - пишет Эрнст Кречмер. Для Сеченова такой идеей стал человек: его телесная и душевная жизнь. Он преподает физиологию в Медико-хирургической академии, Новороссийском (в Одессе), Санкт-Петербургском и Московском университетах. В течение 40 лет почти ежедневно ставит опыты в лаборатории. На себе исследует влияние алкоголя, центральное торможение, утомление. Толчком для его идей и работ каждый раз становится сама жизнь. Работы по алкогольному отравлению мотивируются "ролью водки в русской жизни". Учение о несвободе воли, ее тормозных механизмах тесно связано с проблемой воспитания человека, поиском "незыблемых принципов поведения". В опытах по физиологии труда разрабатываются "физиологические критерии для установки длины рабочего дня". А знаменитая книга "Рефлексы головного мозга" адресована "бескорыстным искателям будущих истин".

"Физиология должна признать своего неоспоримого отца в высокоталантливой и столь же оригинальной и светлой личности Ивана Михайловича Сеченова", - писал другой замечательный ученый Климент Аркадьевич Тимирязев. А Сеченов за всю жизнь ни разу "не допустил" празднования своего юбилея, боясь "стоять с красными ушами" при чрезмерных комплиментах от не жаловавших его официальных властей. Несмотря на всем известные успехи и международное признание, путь Сеченова никогда не был усыпан розами: его не только проваливали на выборах в Академию наук, но даже в звании заслуженного профессора, о котором ходатайствовал для него Санкт-Петербургский университет, его не утвердило Министерство народного просвещения! Было время, когда Сеченов оставался без работы и находил приют в лаборатории своего друга Дмитрия Ивановича Менделеева. За пять лет работы в Одессе у него был всего один студент-помощник, и ему помогал другой друг - Илья Ильич Мечников, уже известный ученый.

С детских лет он сохранил "замашку выскакивать вперед в задуманных товарищами предприятиях", не оставаться равнодушным свидетелем зла и несправедливости - качество, так нелюбимое властями предержащими всех времен и народов. Зато во всех бедах и огорчениях выручала другая привычка: "работать, работать и работать". Именно эти слова Ивана Михайловича вспоминал Тимирязев, разговаривавший с ним за несколько дней до смерти...

*

Конечно, не каждый человек, принимающий правильные решения и упорно добивающийся цели, сможет достичь таких результатов, как Сеченов, - для этого нужны соответствующие способности. Но в любом случае наградой будет интересное дело, для которого не жалко времени, сил, а иногда и своих денег. И именно это важно. Ведь если отбросить время сна, мы как минимум половину жизни проводим на работе. А если говорить о способностях, то их надо в себе искать, и кто знает, что получится, - ведь и Сеченов мог остаться "никуда негодным инженером", а стал замечательным физиологом... В конце жизни он принял еще одно нестандартное решение: в завещании попросил вернуть долг крестьянам его родного Теплого Стана - те самые 6000 рублей, на которые он когда-то начинал учиться физиологии в лучших лабораториях Европы...


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «Человек и общество»