Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

ОТ ЗВЕЗД ДО РИМЛЯН. МОНОЛОГИ ЛАУРЕАТОВ ДЕМИДОВСКОЙ ПРЕМИИ 1998 ГОДА

Монологи лауреатов Демидовской премии записал Владимир ГУБАРЕВ.

Каждую первую среду месяца в Президиуме Академии наук происходит “чаепитие”. Это не только доставляет удовольствие — чай там всегда вкусный! — но и помогает лучше узнать, чем живет современная наука России. На “Чаепитие в Академии” всегда приглашают крупнейших ученых страны, и участники встречи (научные журналисты столицы и студенты журфака МГУ, мечтающие писать именно о науке) получают информацию “из первых рук” — не только достоверную, но и актуальную. Впрочем, одна встреча не похожа на другую, и в этом своеобразие “чаепитий”. И вот последняя в 1998 году, декабрьская, встреча. В ней приняли участие сразу три крупнейших ученых страны: академик О. Г. Газенко, академик Н. П. Юшкин и член-корреспондент РАН В. В. Седов. Каждый из них представлял свое направление в науке, но их при этом объединяло то, что в нынешнем году они стали лауреатами Демидовской премии. Сопредседатель попечительского совета научного Демидовского фонда академик Г. А. Месяц, представляя лауреатов, напомнил, что премия учреждена в 1832 году и среди удостоенных ею были такие выдающиеся ученые России, как Якоби и Крузенштерн, Пирогов и Менделеев, и что в прошлом веке она имела не меньшее значение, чем в нашем Нобелевская... Кстати, принцип присуждения премий одинаков, что свидетельствует о том, что Нобель, который хорошо знал и уважал науку и ученых России, возможно, воспользовался опытом Академии наук России. В 1998 году лауреатами Демидовской премии стали уже упомянутые ученые и академик А. А. Гончар — он, к сожалению, не смог принять участие в нынешней встрече, его не было в Москве. На “чаепитии” лауреаты рассказали о своих работах. Это скорее можно назвать монологами о науке, точнее — о некоторых ее направлениях.

Президиум Российской академии наук. Москва, Ленинский проспект, 14.
Президиум Российской академии наук. Москва, Ленинский проспект, 14.
Академик РАН О. Г. ГАЗЕНКО.
Академик РАН О. Г. ГАЗЕНКО.
Академик РАН Н. П. ЮШКИН.
Академик РАН Н. П. ЮШКИН.
Член-корреспондент РАН В.В. СЕДОВ.
Член-корреспондент РАН В.В. СЕДОВ.

РАСПАХНУТЫЕ ДВЕРИ В КОСМОС

Академик РАН О. Г. ГАЗЕНКО.

Дворняжки, которые жили у него дома, были настолько знамениты, что их славе завидовали даже звезды Голливуда! А когда Н. С. Хрущев подарил двух щенков Джону Кеннеди, с малышами фотографировались все гости Президента США, а потом вывешивали в золоченых рамках снимки у себя дома. Ведь то были “космические щенята” — дети Белки и Стрелки, которые не только взлетели в космос вслед за Лайкой, но и благополучно вернулись на Землю. А после многочисленных пресс-конференций и исследований дворняжки стали жить дома у будущего генерала и академика Олега Георгиевича Газенко.

Потом полетел Юрий Гагарин...

Академика Газенко мы по праву называем первопроходцем. Он был среди тех, кто не только отправлял в космос первых живых существ, чтобы подготовить полет человека, но и обеспечивал безопасность полетов первых космонавтов, потом длительных экспедиций. Вся история не только отечественной, но и мировой космонавтики связана с его именем, и не случайно он ответственный редактор фундаментальных трудов “Основы космической биологии и медицины” и “Космическая биология и медицина” (их совместно выпускают ученые России и Америки).

Олег Георгиевич закончил 2-й Московский медицинский институт в канун войны. С первого и до последнего дня Великой Отечественной он — в действующей армии. А затем уже новый “фронт” — сначала авиационная медицина, позже и космическая. Двадцать один год возглавлял О. Г. Газенко Институт медико-биологических проблем — крупнейший в мире научный центр этого профиля.

Академику О. Г. Газенко в декабре исполнилось 80 лет. А в ноябре “За выдающийся вклад в развитие биологии и медицины” ему была присуждена Демидовская премия. Прекрасное совпадение, не правда ли? И первый вопрос к Олегу Георгиевичу звучал так:

— Вы верили, что полеты в космос так быстро станут обыденными?

— Мне посчастливилось, я оказался в бригаде, которая “принимала роды” космической биологии и медицины. Первые полеты животных на ракетах, потом подготовка старта Юрия Гагарина — это действительно довольно короткий исторический период времени, но тогда, как мне представляется, были заложены основы безопасности для свершения человечеством гигантского шага во Вселенную. До этого в истории подобного не было, и это мне кажется интересным.

— Что именно вы имеете в виду?

— Люди отправлялись открывать новые земли, покорять Северный полюс или вершину Эвереста, опускались в глубины океана, и они не представляли, с чем встретятся, рисковали здоровьем, а то и жизнью. И вот впервые в середине ХХ века была создана система, которая позволяла человеку чувствовать себя сравнительно безопасно в чуждом и враждебном ему мире. На первом этапе общего запаса знаний было вполне достаточно, чтобы прогнозировать возможность полета человека в космос, но тем не менее мы провели множество исследований на животных во имя безопасности человека. Опыты на культуре тканей человека, различных микроорганизмах, насекомых, собаках и обезьянах — все использовалось для того, чтобы подтвердить правильность выводов ученых. Наконец были разработаны и испытаны различные средства жизнеобеспечения, что дало возможность 12 апреля 1961 года осуществить первый полет человека.

Но тогда трудно было представить — по крайней мере, я не мог! — каким именно путем станет далее развиваться космонавтика. Тогда даже не было времени особенно задумываться о будущем, слишком сильно нас занимало настоящее... Шла напряженная, каждодневная, без выходных и отпусков работа, но она была романтичная, увлекательная и очень интересная... Признаюсь вам: когда мы работали с собачками на ракете, было трудно поверить в то, что скоро полетит человек!

— В науке всегда трудно прогнозировать?

— Особенно в тех случаях, когда находишься в самом центре событий... Космонавтика, космическая биология и медицина прогрессировали стремительно. Кстати, они развиваются точно по тем этапам, которые предвидел К. Э. Циолковский: запуск спутника, выход человека в космос, создание орбитальных станций, люди на Луне, исследование с помощью автоматических аппаратов планет Солнечной системы. Сделано очень много. Предсказать будущее развитие очень трудно, особенно в наших нынешних условиях. Но то, что уже сделано, на мой взгляд, весьма значительно: удалось доказать, что человек способен жить и активно работать в космическом пространстве, которое теперь может подарить землянам все, чем оно богато.

— И что конкретно?

— Прежде всего использование громадной энергии, которая там есть. Трудно даже перечислить то, что уже сегодня космонавтика дает человечеству! Очень и очень многое, и без этих “даров космоса” наша жизнь была бы неполной... И все-таки мы делаем лишь первые шаги в освоении космического пространства, потому что даже в пределах Солнечной системы человек еще не умеет свободно передвигаться...

— А международная орбитальная станция?

— Она ничего принципиально нового не дает — это повторение “Салютов” и “Мира”. На мой взгляд, надо создавать корабли, способные посещать разные уголки Солнечной системы: проблем, которые нужно там решать, огромное количество! Повторяю: очень трудно предсказывать будущее. И прогнозы чаще всего бывают оптимистические.

— К примеру, полет на Марс?

— В принципе он возможен уже в настоящее время. Просто сегодня это стоило бы очень дорого и не было бы достаточно надежно. В пределах двух с половиной — трех десятилетий такой полет можно провести и дешево, и надежно. Сейчас стоимость доставки одного килограмма на орбиту составляет примерно 20 тысяч долларов. Считается, что через десять лет эта цифра снизится до пяти тысяч, а к 2025 году — до тысячи долларов, и тогда целесообразно затевать экспедицию на Марс. Одна из проблем, стоящая перед человечеством, — сделать освоение космоса целесообразным и достаточно экономически выгодным, то есть не только исследовать окружающий мир, но и реально получать пользу от наших разнообразных космических мероприятий.

— Перед вами встала острая проблема: как соединить очень разных людей в малом пространстве корабля или станции и буквально заставить их летать долго, но при том, чтобы они не переругались? Или такой проблемы не было?

— Была, и это вам, вероятно, известно: члены некоторых экипажей после возвращения на Землю не общались друг с другом годами... Проблема острая как для космических полетов, так и для земных экспедиций, в частности на Южный полюс. Кстати, первую зимовку там провел летчик и генерал Берг. Он решил так: сам с собой не поссоришься, а потому буду зимовать один! Так и случилось... Перед нами встала принципиально иная задача: сформировать небольшие группы людей, которые надежно функционировали бы длительное время в сложных условиях. Надо было найти некую психологическую конструкцию. При всем разнообразии человеческих типов, характеров, темпераментов и так далее есть три “вектора”. Первый — люди, которые хотят или думают, что они могут быть руководителями. У них есть склонность вести за собой других, подчинять их себе. Другая категория людей относится к тем, которые не любят лидерства и готовы к тому, чтобы ими руководили. И третий “вектор” — это посредники, способные улаживать отношения в группе... Если у вас группа из трех человек, то надо, чтобы в ней обязательно были представлены все три “вектора”. И тогда не возникнет конфликтов, и в космосе можно будет решать любые задачи, которые могут возникнуть.. .

— Вы не чувствуете себя разочарованным? Я имею в виду следующее: вы занимаетесь науками о жизни и своей работой в этой области лишили себя и человечество великой мечты о братьях по разуму — исследования космоса показали, что жизни вблизи Земли нет. Вам не грустно, что вы пришли именно к такому итогу?

— Джордано Бруно предполагал, что во Вселенной не только множество солнц, но и множество планет, где есть жизнь... В представлении великих титанов Ренессанса Вселенная населена живыми существами...

— Но известно, как Бруно закончил свою жизнь...

— Однако у меня есть возможность отстаивать его точку зрения! Даже в отношении Солнечной системы нет пока определенного ответа, хотя и осуществлены экспедиции на Марс, в частности двух “Викингов”, которые вели там обширные исследования. Тем не менее наука еще не может дать однозначного ответа, есть или нет жизни на Марсе. Очевидно, что жизни нет на Луне и на Меркурии, но в отношении остальных планет, если быть строгим, твердого убеждения нет — это дело будущего. Тем более, что исследования некоторых метеоритов показали наличие в них неких организованных органических структур. Во Вселенной непрерывно образуются структуры, способные дать толчок развитию живой материи, и это у ученых не вызывает сомнений.

— Вы — один из организаторов и руководителей Института медико-биологических проблем. Оправдались ли надежды, возложенные на него?

— Я должен уточнить: сегодня он называется Государственным научным центром. В его создании принимали участие академики Лебединский и Парин, а я был третьим его директором. Мы полагали, что этот институт должен заниматься не только космическими проблемами. Даже на Земле человек нередко сталкивается с условиями, враждебными для него: погружение в глубины, высокие давления, подъем в горы, освоение пустынь и многое другое. К этому стоит добавить высокие достижения в спорте, различные стихийные бедствия — все это оказывает сильное воздействие на человека... И институт должен был решать все проблемы, связанные с защитой человека. И именно так институт развивался. Но в последние годы Центр в основном обеспечивает текущие потребности космических полетов и очень мало, к сожалению, работает на перспективу. А в науке можно быть уверенным лишь в том случае, когда есть заделы... Поддерживают нас еще заказы из-за рубежа. Те же американцы, не имея опыта длительных космических полетов, нуждаются в накопленных нами знаниях, и у нас с ними много контрактов. Аналогичная ситуация и в Европейском космическом агентстве, и в Японии. Это позволяет нам не утонуть в рутине и вести новые исследования.

— Как долго сегодняшнее состояние космической медицины позволяет человеку находиться в космосе, если он вдруг не захочет вернуться на Землю?

— Если человек собирается жить бесконечно долго в космическом пространстве, то ему ничего особенного и делать не надо. Он станет человеком космоса, он утратит возможность бороться с силой земного тяготения. Но вся стратегия нашего освоения космоса сводится к тому, чтобы человек не “забыл” о возвращении на Землю. Думаю, что нет ограничения для жизни и работы человека в космосе. И это подтверждает опыт замечательного нашего космонавта Полякова, который год и четыре месяца непрерывно находился в полете и вернулся на Землю в очень хорошем состоянии. Но в полете он настойчиво выполнял все рекомендации врачей, сохраняя свою связь с земной гравитацией. Если бы он не делал этого, то результаты были бы иные... Принципиальных биологических и физиологических ограничений для полетов не существует. Если вдруг эта точка зрения окажется ошибочной, то есть способы поддержать человека: ему надо будет выполнять определенные физические нагрузки на борту корабля — они нами разработаны.

— Я вспоминаю те времена, когда появились желающие лететь на Луну без гарантии вернуться обратно... Интересно, а сейчас нашлись бы люди, готовые навсегда покинуть Землю?

— Даже из мест заключения приходили письма, мол, отправьте на Луну или Венеру... Но в последние годы такие письма и обращения до меня не доходили...

— Вы не жалеете о прошлом? Не кажется ли вам, что сейчас хуже?

— Мы живем в интригующее время, которое несовместимо с разочарованием...

О ЧЕМ ПОМНЯТ КРИСТАЛЛЫ?

Академик РАН Н. П. ЮШКИН.

Две черты в характере академика Николая Павловича Юшкина, пожалуй, определяют всю его жизнь. Первая: постоянство выбранному в жизни пути, уверенность в великом предназначении науки, а потому Николай Павлович после работы в разных геологических партиях пришел в 1961 году в Институт геологии Коми филиала АН СССР лаборантом (сегодня академик Юшкин — его директор). И вторая: удивительная фантазия, бесконечный полет воображения, который и позволил основать новое научное направление — генетико-информационную минералогию. Академик Юшкин убежден, что минералы, подобно живой материи, хранят информацию о прошлом и несут ее в будущее. Многие идеи Николая Павловича кажутся поистине фантастическими. А разве не такие идеи определяют пульс большой науки?!

— И это возможно в Сыктывкаре?

— У нас сложился своеобразный научный центр — группа институтов различного профиля, три академика, член-корреспондент, высокий научный потенциал... Достаточно сказать, что средний возраст в нашем Институте геологии — 35 лет!

— А в целом по академии около шестидесяти...

— Во время перестройки мы по численности не потеряли ни одного человека!.. Хочу сказать, что присуждение Демидовской премии вызвало у меня какое-то доброе чувство. И дело не в том, что это “прикосновение к великим” — ведь этой премией отмечались очень крупные ученые, а определенная гордость за свой институт. Есть еще, как известно, Демидовские стипендии, которые даются молодым ученым, и опять-таки мне приятно, что один из наших сотрудников ее получает! Он тоже почувство вал это “прикосновение”... В списке лауреатов есть географ М. Ф. Рейнеке, ему премия присуждалась в 1851 году. Так случилось, что я несколько экспедиций работал на Новой Земле в заливе Рейнеке. Это удивительное место! Там береговая линия изрезана, поистине “весь мировой флот можно спрятать”!.. Опять “прикосновение”... Или иду по городу, а на одном из зданий мемориальная доска А. А. Кейзерлингу и П. И. Крузенштерну, которые тоже были отмечены этой премией!.. И рождается очень хорошее ощущение, что мы продолжаем дело этих великих ученых...

— Хотя, казалось бы, вы ограничены только своим регионом.

— Но ведь он огромен! По сути дела, Институт геологии обеспечивает развитие экономики этой части страны — ведь наша республика на 75 процентов живет именно минеральными ресурсами, и значение таких институтов, как наш, совсем иное, чем в центре. Если научный центр “хиреет”, то это сразу же отражается на экономике, на народе, и потому нам приходится заниматься не только фундаментальными проблемами, но и вполне конкретными — вплоть до разработки экономической стратегии развития.

— И тем не менее вы остаетесь там, не переезжаете в Москву?

— В свое время я был председателем комиссии по научным центрам при ЦК ВЛКСМ, и мне приходилось много работать среди молодых... Тогда я собрал лабораторию из выпускников вузов — с “нуля” начинать можно было только на периферии. Сейчас я очень рад, что наша школа высоко оценивается и достаточно хорошо известна. У нас образовалась своеобразная система “школа — вуз — институт”, мы сами готовим специалистов. Начинаем в “малой школьной академии” и завершаем подготовкой докторов наук. 10—15 человек у нас в докторантуре, а в штате института — 260 человек. Благодаря молодежи нам удается жить весьма активно, что необычайно важно для науки.

— Таким образом, ваши интересы в науке не изменялись со школы?

— Изучение минералов, на мой взгляд, весьма увлекательное занятие... Мы изучаем жизнь минералов, все особенности получения генетической информации, которая в них содержится. А она позволяет лучше понять, что происходило миллионы и миллиарды лет назад... Мне представляется, что минералы — это письма из геологического прошлого. С каждым годом размах исследований расширяется...

— Трудно ли найти ту грань, где заканчивается “мир камня” и начинается “живая природа”?

— В минералах уже есть “признаки” тех соединений, из которых начинает развиваться органический мир. Это открыто и в космических материалах, в частности в так называемых “марсианских метеоритах”, и в земных. Ту же нефть мы рассматриваем лишь как сырье для бензина и мазута, но в ней огромное количество тех самых соединений, которые необходимы для живых существ! То есть открываются новые области для исследований, и это свидетельствует об интенсивном развитии нашей науки. Наш институт, по сути, — это “геологический универмаг”, в нем мы обязаны иметь все материалы, поскольку обязаны отвечать на любые вопросы, которые ставит перед нами власть, но тем не менее у нас есть целая серия новых интересных направлений, которых нет в других институтах страны и, возможно, даже в других научных центрах мира. По крайней мере, интерес за рубежом к нашим работам очень высок...

Из представления на Демидовскую премию: “Академику Н.П. Юшкину принадлежит монографическое обобщение по механическим свойствам минералов и их природным деформациям. Им установлены общие принципы топоминералогии и проведены топоминералогические исследования в нескольких рудоносных районах, способствовавшие решению ряда геологических и сырьевых проблем. Под руководством Н.П. Юшкина ведется работа по созданию фундаментального обобщения по минералогии Урала.

Крупный вклад он внес также в исследование генезиса, закономерностей размещения и промышленной оценки серных, вольфрамовых, медных, полиметаллических, флюоритовых, баритовых, янтарных и других месторождений”.

ОБЩИЕ ГЕНЫ ЕВРОПЫ

Член-корреспондент РАН В.В. СЕДОВ.

В решении Комитета по премиям научного Демидовского фонда сказано, что лауреатом в 1998 году становится Седов Валентин Васильевич “За выдающийся вклад в изучение древней истории славян, финно-угров и балтов”. Всегда очень трудно рассказывать непосвященным о работе тех исследователей, которые воссоздают прошлое народа, тут важны все детали, не бывает мелочей — напротив, именно мелочи и помогают представить, какими путями шло формирование той или иной нации. Счет специалистам, занятым этой проблемой, в мире идет “поштучно” — пальцев на руке хватит, чтобы представить всех, кто занимается изучением древней истории славян и их соседей. Но первым среди них мы по праву называем В. В. Седова, которому принадлежит более 400 работ, из них 11 монографий. Из официального представления на премию: “Первоклассный полевой исследователь, В. В. Седов добыл значительную часть материалов для своих трудов в процессе раскопок. Первые работы В. В. Седова были посвящены изучению древнерусских славянских поселений и могильников. Эти исследования сразу обратили на себя внимание коллег полнотой охвата материала и тем, что выводы предшественников он обстоятельно проверил в процессе археологических раскопок. Результатам этих работ посвящен целый ряд публикаций, среди которых особенно заметны книги “Сельские поселения центральных районов Смоленской земли (VIII — ХV вв.)” и “Длинные курганы кривичей”... В. В. Седов как крупнейший специалист был привлечен к работе над двумя из двадцати томов “Археология СССР”. Итак, что представляли собой древние славяне? И Валентин Васильевич начал рассказывать:

— Я археолог и историк древнего периода европейских народов. По славистике написано мною много, поднято немало важнейших проблем, и, естественно, обо всем сказать просто невозможно... А потому остановлюсь на тех работах, которые сделаны в последнее десятилетие ХХ века — это славяне в древности и в раннем средневековье. Я попытался воссоздать историю славян, начиная с зарождения этого этноса и кончая его разделением на поляков, чехов, словаков, хорватов, сербов, болгар и, конечно же, восточных славян. Это комплексное исследование.

Итак, славяне жили в Европе испокон веков, и их история переплетается с другими этносами. Не разобравшись в истории германцев, кельтов, балтов, в истории скифов и так далее, невозможно представить историю славян, так как они никогда не были отделены от других этносов какими-то горами, водными пространствами — они все время развивались в теснейшем контакте. Я исследовал историю славян начиная со второго тысячелетия до нашей эры.

В археологическом бронзовом веке существовала общеевропейская общность, поделенная на несколько диалектных групп, племен, но они находились в тесном контакте между собой и говорили на одном древнеевропейском языке. Это был бронзовый век, и развитие культуры было тесно связано с месторождениями меди и цветных металлов. Древние европейцы находились на западе от Верхней Эльбы и доходили до Среднего Днепра на востоке. На рубеже бронзового века и железного произошли дифференциация европейского этноса, его расселение, так как железная руда была повсюду. И тут началось формирование отдельных европейских народов...

Дальнейшее развитие славянского этноса тесно связано с другими народами. К примеру, с кельтами, которые были прекрасными металлургами и гончарами. У них была прекрасно развита мифология. Часть кельтов пересекла Карпаты и Судеты и расположилась в районе Верхней Вислы, затем кельты постепенно вошли в славянский этнос, и это обогатило культуру славян... Следующий этап — римское время: период развития Римской империи, развитие городской жизни. На северной границе империи образовались провинциальные римские культуры — возникли крупные ремесленные поселки, где, к примеру, работало двадцать-тридцать горнов и тут же из них изготовлялись железные изделия. Были и гончарные центры, там делали очень качественную керамику, которая распространялась по всей Римской империи... Римское время — I—IV века нашей эры...

Следующий этап (я говорю весьма схематично!) связан с великим переселением народов — последнее десятилетие IV века и весь V век. Все европейские народы пришли в движение из-за нашествия гуннов и из-за резкого изменения климата. В римское время климат был хорош для земледелия, быстро росло население, увеличивались пашни, усовершенствовались земледельческие орудия производства. Но в конце IV века стало намного холоднее, повысился уровень Балтийского моря, поднялись грунтовые воды, вызвав заболачивание... Племена гуннов начали нападать на Римскую империю, теснить ее. В это же время и славяне начинают расселяться — они занимают Смоленскую, Новгородскую и Ростово-Суздальскую земли... Лесной массив Восточно-Европейс кой равнины стал “зоной интересов” славян. Но в отличие от других завоевателей славяне не уничтожали местное население — пространства было достаточно для всех, а оседали среди финнов, балтов... Значительная часть славян двинулась на Балканский полуостров и стала его осваивать. Славяне заняли даже Пелопоннес, и там два века доминировал славянский этнос... С VI века климат начинает улучшаться, великое переселение завершается. И теперь уже каждая группа славян развивается по-своему; в частности, многое пришлось восстанавливать в культуре, понесшей немалый урон во время переселения.

Но очень важно помнить: европейские народы зарождались вместе, и бессмысленно искать “собственный путь развития” — он у нас, европейцев, общий.

Работы члена-корреспондента РАН В. В. Седова и его коллег в наше время приобретают особый характер. Так уж совпало, но буквально на следующий день после “Чаепития в Академии” с лауреатами Демидовской премии президент РАН академик Ю. С. Осипов выступил на конференции “Россия и Европа: в поисках идентичностей”. То, что он сказал в своем докладе — это обобщение исследований ученых академии, и в первую очередь работ Валентина Васильевича Седова. Впрочем, послушаем президента:

“Всей своей историей и геополитикой, особенностями культуры, традиций и цивилизации Россия принадлежит к Европе, что, однако, не снимает вопроса об особенностях русского пути, о России, как мосте не только связывающем, но и синтезирующем два континента, две великие культуры и цивилизации. Но когда мы говорим о долгом пути России в Европу и пытаемся заглянуть в будущие российские перспективы, то прежде всего и главным образом следует говорить о включении России в европейское политическое, экономическое и демократическое пространство...

Россия и Европа — это и тема многовековых связей и взаимного переплетения исторических судеб их народов. Многочисленные конфликты в прошлом и две мировые войны в ХХ столетии, начавшиеся на европейском континенте, неизбежно втягивали в них Россию. Поэтому современный и будущий мир продолжает зависеть от того, насколько глубокой и успешной будет новая архитектура Европы...”

Мы начали “строить Европу” уже пять тысячелетий назад вместе, почему же сейчас пытаемся воздвигнуть барьеры?!


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «Наука. Вести с переднего края»