Летом 1756 года, ровно 270 лет назад, московский врач Иоганн Фридрих Эразмус провёл первое в России удачное кесарево сечение, благополучно завершившееся как для роженицы, так и для младенца. Однако ещё долгие годы операция приводила к летальному исходу, и врачи очень боялись к ней прибегать. Сегодня эта манипуляция стала почти рутинной, и всё же нельзя сказать, что она полностью безопасна. О том, почему это так и по какой причине кесарево сечение нужно делать строго по показаниям, рассказывает Михаил Цурцумия, кандидат медицинских наук, акушер-гинеколог высшей категории.
Беседу ведёт Наталия Лескова.
— Михаил Зурабович, откуда истоки кесарева сечения и при чём тут кесарь?
— Есть гипотеза, которая гласит, что таким способом появился на свет Юлий Цезарь, именно поэтому на латыни операция называется сaesarean section. Не берусь судить, что тут правда, а что вымысел, но вообще считаю, что акушерство как монодисциплина — это тупиковая ветвь развития медицины.
— И это говорит акушер-гинеколог?!
— Именно. Есть биомеханизм родов, который за всё время существования человечества не менялся. Ничего нового в нём не появилось. А вот что появилось нового — это хирургия, в том числе кесарево сечение. Есть основной путь родов и есть запасной. Давайте рассмотрим акушерство с точки зрения хирургической специальности. Если взглянуть на хирургию лет двадцать, тридцать, сорок назад, то тогда считалось: чем круче хирург, тем больше разрез.
— А сейчас наоборот?
— Да. Всё стало высокотехнологичным, малоинвазивным, и чем круче хирург, тем меньше разрез. Думаю, я не доживу до этого времени, но мои дети доживут, когда единственной лапаротомной операцией будет кесарево сечение.
— То есть кесарево сечение останется всегда?
— Оно никуда не денется, хотя разные страны смотрят на него абсолютно по-разному. Есть страны, где предлагают кесарево сечение на выбор: хочешь — пожалуйста. Это в основном латиноамериканские страны, Турция, некоторые другие. Но кесарево сечение — это операция спасения, когда других вариантов у тебя нет, и нельзя к нему относиться как к альтернативному методу: можем так, а можем по-другому.
— Но вы говорите, что всё-таки в некоторых странах это рассматривается как альтернативный метод. Это неправильно?
— Так не должно быть. У нас есть чёткий показатель: те страны, которые предлагают кесарево по желанию, умалчивают о риске материнской смертности. А риск всегда остаётся. Беременность и роды — это высокий риск тромбоэмболических осложнений. Если сравнить этот риск в случае родов через естественные родовые пути и путём кесарева сечения, то второй вариант повышает этот риск в десятки раз. Никак нельзя сказать, что это стало абсолютно безопасным...
