Не ерунда, а хундры-мундры

Какие «хундры-мундры» предлагает прикрыть старушка едва не утонувшему Филиппу, одному из героев повести Сергея Есенина «Яр»?

Моя бабушка, всю жизнь прожившая на Волге, частенько употребляла это смешное сочетание — хундры-мундры, имея в виду всякие мелочи, личные вещи или, как порой говорят, «нехитрый скарб». «Собирай свои хундры-мундры и поехали». «Разложила свои хундры-мундры, весь стол заняла». Однако в тексте Есенина у этого слова — явно другое значение. Заинтересовавшись, я заглянула в словари и обнаружила, что… никаких хундр-мундр (или хундров-мундров) в них нет.

В Большом словаре русских поговорок¹ обнаружилось шутливое пермское выражение «собирать шундры-мундры (шуни-муни)», означающее «готовиться к отъезду», собирать вещи, пожитки, манатки. И как раз «манатки» — слово, вероятно, пришедшее из польского языка, — нашлось во множестве словарей: и в Толковом словаре С. И. Ожегова, и в Толковом словаре Д. Н. Ушакова, и в Толковом словаре С. А. Кузнецова. И если в первых двух слово «манатки», отнесённое к просторечным, определяется как «пожитки, вещи», то в словаре Кузнецова появляется уточнение — не просто пожитки, а «подержанная, ношеная одежда, носильные вещи». У Даля находим слово «манатья», которое, помимо мантии монаха, означает также зипун, накидку, подержанную одежду.

В значении «вещи» употребляется «хундры-мундры» в рассказе Аркадия Аверченко «Кустарный и машинный промысел»:

Приходит на другой день: «Дозвольте, мамаша, вещи!» — «Муся! Кохинхиночка! Куда ж ты?» — «Не желаю я, гаворит, мамаша, ничего. Я теперь, гаворит, массажистка!» — «Мусенька! Да когда ж ты успела? Ведь ты вчера ещё не была массажисткой?» — «Это, гаворит, мамаша, сущая чепуха. Пишется так, а читается, может быть, и иначе». Заплакала я. «Новую мамашу нашла?» Смеётся. «Новую-с. Не вам чета. На двенадцати столбцах печатается. Хорошую публику иметь буду!» Ушла… Забрала свои хундры-мундры и ушла.

Но у Есенина явно речь не о вещах...