Так, всё понятно.
— Я у тебя посижу?
— Да хоть живи, — приветливо отвечаю я.
— Может быть, и поживу пару дней. Но только поживу — более ничего.
— Как скажешь. Если Феб не возражает.
— Феб возражать не будет, — говорит она.
Феб немедленно откликается.
— Конечно, никаких возражений. Напротив. Но я хотел бы рекомендовать…
— Помолчи! — обрывает его Герда.
— Мадам! Я вынужден напомнить…
— Заткнись!
— Понял, — Феб обиженно замолкает.
— Зря ты так, — укоризненно говорю я.
— Лучше завари кофе, — просит Герда.
У меня стандартный гостиничный номер: спальня и кабинет, в прихожей — крохотной закуток, где находятся чайные принадлежности. Мгновенно закипает вода, по комнатам распространяется пряный будоражащий аромат. Кофе у нас натуральный — не синтетический, тем более не из хлореллы. Герда между тем склоняется над моим рабочим столом, вспыхивает в воздухе что-то зелёное, продолговатое и бугорчатое.
— Не смотри, — не оборачиваясь, говорит она.
— Я не смотрю.
— Нет, я чувствую, что ты смотришь.
— Волнуешься?
— В основном за Машу. Она хрупкая какая-то, может не выдержать.
— А Шаймира или Эльдар тебя не волнуют?
— Я за всех беспокоюсь. Ты последние новости видел? Сгорела группа Ван Доррена.
Я вздрагиваю.
Пол у меня под ногами не треснул, но покачнулся.
— Тотальная амнезия. Реакция у всех на уровне трёхмесячного младенца.
Вот так сюрприз, особенно перед завтрашним восхождением.
— А что Феб говорит?
— Ничего. Они его заблокировали, чтобы не прерывать трансцензус…
Вместе с Гердой я всматриваюсь в зелёную бугорчатую голограмму, висящую над столом. Она состоит из циферок, интегралов, непонятных значков, чёрточек, загогулин и прочей математической мутотени...
