Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Линней и его «Система природы»

Проф. М. Л. Рохлина

«... в области биологии занимались, главным образом, накоплением и первым отбором колоссального материала как ботанического и зоологического, так анатомического и собственно физиологического. О сравнении между собою форм жизни, об изучении их географического распространения, их климатологических и других условий еще не могло быть и речи. Здесь только ботаника и зоология достигли некоторого завершения благодаря Линнею.»
ЭНГЕЛЬС. Диалектика природы

Одной из наиболее ярких фигур среди ученых натуралистов XVIII в. был Карл Линней (1707—1778). В научном отношении он стоит на рубеже двух эпох. Линней обобщил всю сумму фактических знаний, накопившихся с эпохи Возрождения, создал систематику животного и растительного мира и тем самым как бы завершил биологию метафизического периода. Для эпохи Линнея характерны две идеи: признание «творческого акта», создавшего живой мир, и одновременно идея неизменности, постоянства видов и их иерархии, их постепенного усложнения, идея, видевшая в целесообразном строении организмов единый план, проникнутый «мудростью творца».

Господствовало убеждение, что «Natura non faclt saltus» («природа не делает скачков»).

Энгельс пишет, что рассматриваемый период особенно характеризует «образование единого, цельного мировоззрения, центром которого является учение об абсолютной неизменности природы» (Энгельс. Диалектика природы).

Линней вошел в историю как создатель метафизической систематики животных и растений, как автор формулы «видов столько, сколько их вышло из рук творца», — формулы, высказанной им в первом издании «Системы природы» (1735).

Линней был энциклопедически образованным ученым с исключительной памятью и наблюдательностью и с особой, как говорили, «систематической жилкой». Линней систематизирует все — минералы, животных, растения и даже болезни (так, к выпущенному им в 1749 г. первому научному труду по лекарственным растениям «Materia medica» Линней приложил «Каталог болезней», причем указал, чем лечить каждую болезнь).

Но вместе с тем Линней был современником К. Ф. Вольфа, о котором Энгельс писал:

«Характерно, что почти одновременно с нападением Канта на учение о вечности солнечной системы К. Вольф произвел в 1759 г. первое нападение на теорию постоянства видов, провозгласив учение об их развитии» (Энгельс. Д. П.).

В разгар научного творчества Линнея выходят в свет произведения великих французских материалистов Ламетри, Дидро и др., в которых высказываются идеи трансформизма (эволюции) видов. Наконец, современником Линнея был Бюффон, который наперекор господствовавшему мировоззрению высказывал идею исторической связи в природе и говорил, что животные сами имеют историю и, может быть, способны изменяться.

Таким образом идея изменяемости видов уже появлялась в сфере научных проблем XVIII в., и, естественно что это не могло пройти мимо Линнея. Он блестяще знал фауну и флору и не мог не видеть переходных, изменяющихся видов. Поэтому не случайно, что «Линней делал уже большую уступку, когда говорил, что благодаря скрещиванию местами могли возникнуть новые виды» (Энгельс Д. П.). В ряде последних своих произведений Линней уже прямо высказывается об изменяемости видов. Таким образом на протяжении своей почти 50-летней научной деятельности он до некоторой степени эволюционировал; не случайно также, что фраза «видов столько, сколько их вышло из рук творца» отсутствует в 10-м издании «Системы природы», вышедшем незадолго до смерти Линнея. Эти факты необходимо подчеркнуть, так как мнение, что Линней неукоснительно стоял на точке зрения постоянства видов, широко распространено. Из писем Линнея видно, что его недостаточно решительные высказывания отчасти объясняются влиянием социальной среды, в частности, профессуры Упсальского университета, где Линней в продолжение 36 лет (1741— 1777) занимал кафедры диагностики болезней, фармакогнозии, диэтетики и естественных наук.

В конце XV и в XVI вв. начинается прокладывание морских торговых путей, завоевание ранее неизвестных стран, из которых в Европу были привезены многочисленные и разнообразные животные и растения. По всей Европе в XVI, а затем и в XVII в. создаются ботанические сады, которые становятся научными центрами. Эта эпоха характеризуется также усиленным интересом к древнегреческим ученым и философам.

Систематическое описание животного и растительного мира, как оно встречается у Аристотеля, Теофриста, Диоскорида и др., дополняется и расширяется новым ботаническим и зоологическим материалом. Рождается необходимость систематизировать и классифицировать тот огромный материал, который дает эта эпоха, — необходимость, вытекающая из практических интересов: «главная задача... заключалась в том, чтобы справиться с имевшимся налицо материалом» (Энгельс, Д. П.). Строго говоря, только с XVI в. начинают закладываться первые основы систематической науки. С этого времени появляется ряд работ, пытающихся построить классификационные схемы и таблицы на разных принципах. Историческая заслуга Линнея заключается именно в том, что он завершает эти многочисленные попытки, создавая наибольшую простую и совершенную для того времени систему.

«Венцом и, вероятно, последним словом подобной классификации была и до сих пор не превзойденная в своей изящной простоте система растительного царства, предложенная Линнеем» (К. А Тимирязев).

Основные заслуги Линнея заключаются в следующем:

1. Он создал очень простую и удобную систему таксономических единиц (класс, отряд, семейство, род, вид), подчиненных одна другой.

2. Классифицировал по своей системе животный и растительный мир.

3. Установил определение вида для растений и животных.

4. Ввел для обозначения видов двойную номенклатуру, т. е. родовое и видовое латинские названия, и установил такие название для известных ему животных и растений.

Таким образом со времени Линнея каждый животный или растительный организм обозначается двумя латинскими названиями, названием рода к которому принадлежит данное животное, и вида; к ним присоединяется обычно в сокращенном виде фамилия исследователя, впервые описавшего данный организм.

Так например обыкновенный волк обозначается — Canis lupus L; где слово Canis обозначает род (собака) — слово lupus это вид (волк) и буква L фамилия автора (Линнея), описавшего впервые данный вид.

Сходные виды по системе Линнея объединяются в роды (так волк, шакал, лисица, домашняя собака объединяются в род собаки). Сходные роды объединяются в семейства (так волк принадлежит к семейству собачьих); семейства объединяются в отряды (напр. сем. собачьих относится к отряду хищных), отряды — в классы (напр. хищные принадлежат к классу млекопитающих), классы — в типы (млекопитающие принадлежат к типу хордовых).

К. А. Тимирязев подчеркивает значение бинарной номенклатуры в следующих словах:

«Как национальные литературы особенно чтут творцов своего языка, так и общечеловеческий язык описательного естествознания должен чтить в Линнее своего творца».

Линнею, правда, бросали упрек, что его латынь была «не вполне цицероновской», но на это горячий поклонник Линнея Жан Жак Руссо возражал: с «А вольно же было Цицерону не знать ботаники» (по Тимирязеву).

Не надо думать, что все введенное Линнеем было придумано им самим. Так, еще Джон Рей ввел понятие вид, бинарная номенклатура встречается у Ривинуса и Баугина, а Адансон и Турнефор до Линнея объединяли сходные виды в роды и т. д. Однако заслуга Линнея от этого не уменьшается, так как его роль заключается в том, что он объединил все это в единое целое, выбрав то, что соответствовало созданию стройных систем растительного и животного мира. Сам Линней так характеризовал значение системы: «Система это ариаднина нить ботаники, без нее гербарное дело превращается в хаос».

«Systema naturae», труд Линнея, вышел в 1735 г. Первое издание появилось в виде конспекта на 12 страницах по всем трем царствам природы, последнее же вышло в 12 томах.

Говоря о трудах Линнея по систематике, нельзя не коснуться и других важнейших его произведений. В 1751 г. вышла его «Философия ботаники», в которой изложено учение о виде и в которой Линией впервые применил бинарную номенклатуру, Жан Жак Руссо характеризовал это произведение как самое философское из всех, какие он знает. В 1753 г. вышло в свет одно из главнейших произведений Линнея: «Species plautarum» («Виды растений»), в котором впервые дается полная систематика всего известного в то время растительного мира. Говоря о взглядах Линнея на систематику, постоянство видов и т. д., придется касаться всех трех названных произведений параллельно.

В нашем кратком очерке нас будут интересовать два вопроса: 1) оценка системы Линнея с точки зрения естественной и искусственной классификации и 2) отношение Линнея к идеям постоянства и изменяемости видов.

Линней сам рассматривал свою систему как искусственную и считал, что на смену ей должна придти естественная система. Классификации до Линнея были чисто искусственными и носили случайный, произвольный характер. Так, одна из первых классификаций животных была составлена по алфавиту, были классификации растений по сигнатуре (т. е. по их лечебному значению), некоторые ученые (Рей, Турнефор) классифицировали растения по венчику, другие по семенам (Цезальпин) или по плодам (Гертнер). Понятно, что все эти систематики искусственно соединяли самые разнообразные виды по какому-нибудь одному взятому произвольному признаку, и стихийно вырастала необходимость в естественной классификации по степени сходства, родственной связи между отдельными видами. Естественная классификация в отличие от искусственной строится не по одному какому-либо произвольно избранному признаку, а по совокупности важнейших морфофизиологических свойств, и пытается установить генетическую связь между различными видами в смысле единства происхождения. Классификация Линнея представляет значительный шаг вперед по сравнению со всеми существовавшими до нее классификациями. Но есть большая разница между его классификацией животного мира и классификацией растительного мира в отношении их приближения к естественной классификации. Рассмотрим вначале классификацию животных.

Линней взял в качестве основного признака для классификации сердце животных и разделил его на шесть классов.

Это деление на шесть классов представляло значительный шаг вперед, уточнение и приближение к естественной классификации. Но вместе с тем оно содержало ряд ошибок: так, к амфибиям были отнесены и пресмыкающиеся и земноводные, а все беспозвоночные были объединены в два класса — черви и насекомые. Деление же классов на отряды содержало ряд грубых ошибок, которые Линней сам знал и постоянно исправлял. Так, класс млекопитающих был разделен вначале на 7 порядков или отрядов, а последние были разделены на 47 родов; в 8-м линнеевском издании было 8 отрядов и 39 родов млекопитающих, а в 12-м издании 8 отрядов и 40 ролов.

К делению на отряды и роды Линней подходил уже чисто формально, принимая во внимание иногда один какой-либо признак, например зубы, и поэтому расположение видов по отрядам носит искусственный характер. Наряду с очень верным соединением близких видов он нередко соединял в один отряд и далеких друг от друга животных или, наоборот, распределял в разные отряды близкие, родственные друг другу виды. Так, в отряд приматов Линней объединил впервые в науке: человека, обезъян (высших и низших) и лемуров, но одновременно он ошибочно присоединил туда же летучую мышь.

Характеристика отряда приматов следующая: «передних зубов имеют по 4 в верхней челюсти, которые стоит между собою параллельно клыки стоят отдельно от прочих; сосцы, которых имеют по два, лежат на груди, ноги — рукам подобные — с округленными плоскими ногтями. Передние ноги разделены ключицами; питаются плодами, за которыми лазят на деревья».

Характеристика первого рода отряда приматов дается такая: «род I. Человек, Homo, имеет прямое вертикальное положение, сверх того, женский пол — девственную плеву и месячное очищение». Homo (человек) — это родовое название, и к этому роду Линней относит человека и человекообразных обезьян. В этом объединении человека с человекообразными обезьянами выразилась большая для того времени смелость Линнея. Об отношении к этому его современников можно судить по письму Линнея к Гмелину:

«Неугодно то, чтобы я помещал человека среди антропоморфных, но человек познает самого себя. Давайте оставим слова, для меня все равно, каким бы названием мы ни пользовались, но я спрашиваю у тебя и у всего мира родовое различие между человеком и обезьяной, которое (вытекало бы) из основ естественной истории. Я самым определенным образом не знаю никакого; если бы кто-либо мне указал хотя бы единственное... Если бы я назвал человека обезьяной или, наоборот, на меня набросились бы все теологи. Может быть, я должен был бы это сделать по долгу науки». Далее, ко второму отряду Bruta (тяжелые животные) Линней отнес носорога, слона, моржа, ленивца, муравьеда и броненосца, объединив их на основании следующих признаков: «передних зубов совсем не имеют, ноги снабжены крепкими ногтями. Походка тихая, тяжелая. Питаются большей частью плодами и пищу свою раздавливают». Из перечисленных животных по современной классификации ленивец, броненосец и муравьед относятся к отряду неполнозубых (Edentata), слон к отряду хоботных (Proboscidea), носорог к отряду непарнокопытных (Peryssodactyla) и морж к отряду хищных (Сагnivora), подотряду ластоногих (Pinnipedia).

Если в один отряд «тяжелых» (Bruta) Линней соединил роды, относящиеся к четырем разным отрядам, то одновременно роды, относящиеся по современной естественной классификации к одному отряду (например морж и тюлень), попали в разные отряды (морж к тяжелым, тюлень к зверям).

Таким образом линнеевская классификация животных, несмотря на ее бесспорное положительное значение, заключающееся в первую очередь в том, что она дала систему, которую в дальнейшем ученые могли использовать, была искусственной. Тем не менее для своего времени она, конечно, сыграла весьма важную роль и явилась значительным приближением к естественной системе по сравнению со всеми предшествовавшими классификациями.

Более искусственный характер носила линнеевская классификация растений, хотя она отличалась наибольшей простотой и удобством. В ее основу Линией положил строение половой системы (количество тычинок и пестиков, срастаются ли они или остаются свободными). В построении этой системы он исходил из своего закона постоянства чисел, согласно которому каждая растительная особь отличается определенным числом частей цветка (тычинок и пестиков). По этим признакам он разбил всё растения на 24 класса (т. е- искусственно разбил растения по одному признаку). В свою очередь классы были разбиты на 68 отрядов.

При делении растений на отряды Линнею удалось создать более естественную систему, почти не измененную в дальнейшем. Но когда его спрашивали, на основании чего же он разбил растения на отряды (порядки), Линней ссылался «на известное интуитивное чувство, на скрытый инстинкт натуралиста: я не могу дать основания для своих порядков, — говорил он — но те, кто придет вслед за мной, найдут эти основания и убедятся, что я был прав». Но все же и в систематике растений Линней не избежал ошибок. Так, по количеству тычинок (2) он объединил в один класс такие далекие растения, как сирень и один из злаков — золотой колосок.

В § 30 «Философии ботаники» (стр. 170, изд, 1801 г.) Линней пишет: «Брачной системой (Systema sexuale) называется та, которая основана на мужских и женских частях цветка. Все растения по сей системе разделяются на классы (classes), разряды (оrdines), подразряды (Subordines), роды (genera), виды (species). Классы суть главные растений отличия, основанные на числе, соразмерности положения и соединении тычинок... Порядок есть подразделение класса, чтобы там, где приходится иметь дело с большим числом видов, они не ускользнули от нашего внимания, и разум легко уловил их. Легче, ведь, справиться с 10 родами, чем сразу со 100...

…Виды (spesies) суть единицы, в роде заключающиеся как от семян происшедшие, остаются навсегда таковыми же».

В последней фразе Линней утверждает постоянство видов. В этом произведении, где изложены основные принципы и взгляды Линнея, он развивает метафизически представления своей эпохи о неизменности и обособленности видов и родов, которых имеется столько, «сколько их создал бог». Ученики Линнея говорили уже об изменяемости видов. Так, Греберг в изданном в 1749 г. Линнеем сборнике трудов его учеников «Amoenitates academicae» («Академические досуги», 19 томов диссертаций) открыто высказывает предположение, что все виды одного рода составляли раньше один вид; при этом причину изменчивости он усматривает в скрещивании. У биографов Линнея (например у Комарова) можно встретить сомнение в том, разделял ли Линней эту точку зрения; его считают твердо якобы убежденным в постоянстве форм. Но в книге «Species plantarum» «Виды растений»), вышедшей в 1753 г, т. е. только через два года после «Философии ботаники», встречаются совершенно ясные утверждения об изменяемости видов; при этом особенно интересно то, что причину изменчивости Линней видит не только в скрещиваниях (как Греберг), но и возлиянии внешней среды. Так, на стр. 546—547 Линней описывает два вида Thalictrum: F. flavum и Т. lucidum; при этом о Т. lucidura он пишет: «Достаточно ли отличное от Т. flavum растение? — Оно кажется дочерью времени». Далее он описывает вид Achillea ptarmica из умеренного пояса Европы и другой вид Achillea alpina из Сибири и в заключение высказывает следующее предположение: «Не могло ли место (т. е. внешние условия) образовать этот вид из предыдущего?»

Еще более прямые указания на происхождение видов (не разновидностей) от других содержатся во втором, исправленном и дополненном издании книга «Виды растений». Так, на стр. 322 он пишет о Beta vulgaris: «Может быть произошла в чужих странах от Beta maritima». По поводу Clematis maritima Линней пишет: «Маньоль и Рей рассматривают его как разновидность Clematis flanimula. По-моему лучше считать его (происшедшим) из Clematis recta под влиянием изменений почвы».

Можно было бы привести еще много примеров совершенно ясных высказываний Линнея о происхождении различных видов от других видов под влиянием внешней среды. Думаю, что и изложенное достаточно ясно указывает на значительную эволюцию взглядов Линнея.

Собственно говоря, трудно было бы ждать другого от ученого, обладавшего личными качествами Линнея — исключительной эрудицией и памятью, званием самых разнообразных видов и совершенно выдающейся наблюдательностью. Линней сам писал о себе: Lyux faritalpa domi («рысь в поле, крот в доме»), т. е. если он дома слеп, как крот, в экскурсиях он зорок и наблюдателен, как рысь.

Благодаря переписке с ботаниками всего мира Линней собрал в Ботаническом саду при Упсальском университете растения со всего мира и в совершенстве знал известную в то время флору. Естественно, что его взгляды на неизменяемость видов должны были подвергнуться пересмотру. И только, быть может, известной боязнью общественного мнения и нападок со стороны теологов объясняется то, что в «Философии ботаники», вышедшей в 1751 г., т. е. всего за два года до «Видов растений» (и через два года после «Академических досугов», где об изменяемости пишут его ученики), его воззрения не нашли ясного выражения. С другой стороны, не исключена возможность, что в дальнейшем, в период борьбы вокруг эволюционной идеи, противники ее использовали авторитет Линнея, опираясь на его ранние произведения и создав ему славу последовательного метафизика; теперь приходится как бы защищать научную репутацию Линнея, восстанавливая его истинные взгляды и их эволюцию на протяжении почти 50 лет его научной деятельности.

Но, конечно, если он и допускал во второй половине своей научной деятельности изменяемость отдельных видов, их происхождение от других видов, то это еще не значит, что он стоял на точке зрения эволюции органического мира, так как, по-видимому, по поводу родов он был убежден, что «постоянство родов есть основа ботаники».

Вместе с тем Линней, может быть, больше, чем кто-либо из его современников, дал материал для доказательства и обоснования эволюционной идеи, так как он подошел к созданию естественной классификации известных ему растений и животных, которая затем была создана работами Жюсье, Де-Кандоля и др. Естественная классификация, утверждая генетическую связь органических форм, перерастает в эволюционное учение, является как бы базисом для него. Диалектический ход развития науки ярко виден на этом примере. Ученые, искавшие и пытавшиеся создать естественную классификацию, — и Джон Рей, и Линней, и Кювье — сами не разделяли идеи эволюции или, как, например, Кювье, даже активно боролись против нее. Но тем не менее их работы по созданию естественной системы классификации, устанавливающей родство видов между собой, происхождение видов из одного рода и т. д., естественно, привадили к выводу об изменяемости видов и далее — об эволюции органического мира. Этим объясняется, что естественная классификация появляется до эволюционного учения, а не после него, и что она представляет как бы один из источников и одно из доказательств идеи эволюции.

Энгельс писал о развитии биологии: «Чем глубже проникало это исследование, чем точнее оно делалось, тем больше расплывалась под руками эта застывшая система (неизменных видов, родов, классов, царств) неизменной органической природы. Не только безнадежно исчезали границы между отдельными видами растений и животных, но появились животные, как амфиокс и лопидосирен, которые точно издевались над всеми существовавшими до того классификациями» («Д.П»). И далее: «А ведь именно эти будто бы неразрешимые и непримиримые полярные противоположности, эти наследственно закрепленные границы классификации и придали современному теоретическому естествознанию ограниченно-метафизический характер. Признание, что эти противоположности и различия имеют в природе лишь относительное значение, что, напротив, приписываемая природе неподвижность и абсолютность внесены в нее лишь нашей рефлексией, — это признание составляет основной пункт диалектического понимания природы».

Таким образом труд, проделанный Линеем, сыграл колоссальную роль в развитии естествознания в XVIII в.

Москва, 13/IV 1936 г.


Случайная статья