Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Побеждают те, кто осваивает наукоёмкие продукты

Иван Бортник

Почему одни изобретения практически мгновенно завоёвывают мир, а другие так и остаются невостребованными? В чём отличие изобретения и инновации? Как изобретателю добиться экономического успеха? И должно ли государство поддерживать рискованные инновационные проекты?

Об этом рассказывает руководитель Ассоциации инновационных регионов России Иван Михайлович Бортник. Под его началом в 1994 году в России появился Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, получивший известность как фонд Бортника. Беседу ведут Елена Лозовская и Татьяна Врацкая.

— Иван Михайлович, в чём отличие изобретения от инновации?

— Инновация — это то, что улучшает жизнь человека, точнее, многих людей. Изобретатель и инноватор — часто принципиально разные люди. У изобретателя главная задача — что-то изобрести. Он из-за этого стремления готов всем пожертвовать, семье жизнь испортить. А инноватор — это человек, который умеет превратить идею, изобретение в продукт, необходимый людям. В товар, пользующийся спросом. И это другой процесс, который не все могут и умеют организовать. Может быть, от человека с «научными» или «изобретательскими» генами и не стоит ждать, чтобы он занимался инновациями.

— Инновации, по-видимому, должны давать какой-то экономический эффект?

— Поскольку инновация по определению должна улучшать жизнь людей, причём не одного-двух, а многих, то, естественно, это экономика. Швейная машинка, безусловно, инновация. Но и новый дизайн обуви, который делает её более удобной, тоже.

— В «Науке и жизни» в 1958 году была опубликована заметка про изобретение мобильного телефона. А в нашу жизнь мобильники вошли только через сорок лет. И таких примеров, когда изобретение опередило время, много. Почему так происходит?

— Чтобы изобретение стало инновацией, его должен воспринять рынок. Новое принимается не сразу. Я, кстати, помню, как в банке запрещали расписываться шариковой ручкой. Сами ручки уже были в ходу, но расписываться полагалось перьевыми. Даже новые методы диагностики и лечения не всегда могут быть оценены врачами. Вот недавний пример — Элизабет Холмс, американка, в 19 лет придумавшая быстрый метод анализа крови, для которого достаточно одной капли. Сейчас у неё компания стоимостью несколько миллиардов долларов, но ей понадобилось почти десять лет, чтобы продвинуть свою технологию. Не всегда легко определить, какое изобретение сможет завоевать рынок, а какое окажется бесполезным или несвоевременным.

— Вы хотите сказать, что судьба потенциально полезного изобретения во многом зависит от случайных факторов?

— Как говорит ректор Высшей школы экономики Ярослав Иванович Кузьминов, инновации — это хаотическое движение в правильном направлении. Многое зависит от самого инноватора, его характера, пробивной силы, способности убеждать. Бывает, конечно, что в крупной компании кладут на полку изобретение, принципиально изменяющее характер выпускаемой продукции. Не потому что не понимают его ценность. В текущее производство уже вложены огромные деньги, и руководство компании десять раз подумает, выводить ли на рынок новый продукт, пока не окупились вложения в предыдущий.

— Иван Михайлович, вы много лет руководите Фондом содействия малым предприятиям. Малые — осознанный выбор?

— Да, осознанный. Когда двадцать лет назад наш фонд только организовывался, нам говорили: «На фундаментальную науку денег не хватает, а вы собираетесь их давать частникам, безвозмездно и безвозвратно!». Была долгая, серьёзная дискуссия с людьми, которые тогда возглавляли бюджетный комитет в Государственной думе. Начальные стадии инновационного бизнеса — «предпосев» и «посев» — считаются зоной риска. И во многих странах эти стадии поддерживают из государственного бюджета, причём безвозмездно. В США существует программа SBIR (Small Business Innovation Research), она была взята за образец при создании нашего фонда.


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «Интервью»