Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

В честь какого Хвоста?

Доктор исторических наук Татьяна Панова. Фото Игоря Константинова.

Среди многочисленных и не всегда прямых переулочков, разместившихся между Большой Якиманкой и Большой Полянкой в Москве, есть два с названием «Хвостов переулок» — Первый и Второй. Ограниченный ими квартал можно обойти не спеша минут за двадцать. Необычное название на карте Москвы заставило обратиться к книгам знатока её прошлого П. В. Сытина. Но и он в рассказах о московских улицах не упоминает заинтересовавшие меня переулки.

И вдруг в памяти неожиданно всплыло имя человека, на которое я неоднократно наталкивалась в русских летописях, обращаясь к московским событиям XIV века. Прозвище у него довольно редкое — Хвост, а звали его Алексеем Петровичем. Но мысль о том, что в топографии Москвы до наших дней сохранилась память о нём, показалась не совсем правдоподобной. И всё же… На карте столицы и сегодня можно найти названия, имеющие очень древние корни. Московскому князю Дмитрию Донскому служили Фёдор Свибло и крещёный татарин Серкиз, а в начале XV столетия в Москве торговал Григорий Ховря. Их именами (или прозвищами) в наше время названы большие районы Москвы и станции московского метро — Свиблово, Черкизово, Ховрино. Когда-то это были далёкие подмосковные владения людей, живших в Кремле в конце XIV — начале XV века. Москва в те времена была так мала, что сегодняшние её окраины, до которых поезд метро идёт не более получаса, считались далёкой глубинкой.

Обеспечим библиотеки России научными изданиями!

Итак, Алексей Петрович Хвост. Что же мы знаем о нём? Этот человек появляется в Москве среди княжеских приближённых (членов княжеской администрации) в середине XIV столетия. Он был боярином и тысяцким, то есть командовал войсками во времена правления московских князей Симеона Гордого (родился в 1318-м, правил в 1340—1353 годах) и его брата Иоанна II Красного, то есть Красивого (родился в 1326-м, а княжил в 1353—1359 годах). Сведений о происхождении Алексея Хвоста нет ни в летописцах, ни в ранних родословных. Известно только, что в 1649 году боярская семья Отяевых (потомков Алексея Петровича) сделала запрос в Посольский приказ с просьбой указать, в каком году «и к которому великому князю из Цысарские земли» приехал служить Алексей Хвост. В то время многие дворянские семьи, местничавшие с представителями более знатных родов, искали ради почётных и важных должностей при дворе свои корни даже в Риме.

Впервые свидетельство о службе Алексея Петровича в Москве фиксируется в таком интересном документе от 1341 года, сохранившемся до наших дней, как «Докончание великого князя Семёна Ивановича». Алексей Хвост был, видимо, не последним человеком в администрации великого князя, но по какой-то причине потерял его доверие. В документе говорится: «А что Олексей Петрович вшёл в коромолу к великому князю, нам, князю Ивану и князю Андрею к собе его не принимати, ни его детей, и не надеятися ны его к собе до Олексеева живота (смерти. — Прим. авт.) волен в нем князь великий, и в его жене, и в его детех».

Из этого «Докончания…» («договора») хорошо понятен серьёзный характер опалы, в которой оказался не только Алексей Петрович, но и вся его семья. Он потерял должность при дворе безвозвратно и не мог претендовать ни на какую службу при дворах удельных князей — братьев великого князя (Ивана и Андрея), причём до самой смерти. В таком же положении оказались и сыновья Алексея Хвоста. Более того, семья его лишилась всего достояния — это следует из текста «договора». Князь Иван Иванович, брат Симеона Гордого, обязался не возвращать ничего из движимого и недвижимого имущества опальной семье и ничем иным ей не помогать: «Олексею не давати, ни его жене, ни его детем, ни иным ничим не подмогати их».

Однако позже опалу с Алексея Хвоста всё же сняли, о чём свидетельствует запись хрониста, повествующая о событиях 1347 года. В тот год московский князь, Семеон Иванович, решил вступить в третий брак. За невестой в Тверь были посланы его ближние люди: «А ездил по нее Андрей Кобыла да Алексей Босоволков». Рогожский летописец, да и другие своды отметили это важное дипломатическое поручение, доверенное в том числе и Алексею Петровичу. Интересно, что летописец зафиксировал ещё одно прозвище Хвоста — Босоволков (фамилий тогда у русских людей ещё не было).

В первой половине и в середине XIV столетия должность тысяцкого при московских князьях занимали представители рода Протасия — сам Протасий, а затем его сын Василий. Когда Василий умер (это произошло между 1347 и 1356 годами), то на престижную должность в это время, вероятно, смог выдвинуться Алексей Хвост. (Не исключено, что и первая его опала связана с борьбой за столь важное место возле великого князя.) Протасьевичей и их окружение вряд ли мог удовлетворить такой расклад сил. И они не оставляли надежды вернуть себе главенство среди приближённых московского великого князя.

Противостояние закончилось гибелью тысяцкого Алексея Хвоста. Вот как в некоторых летописях зафиксирован под 1356 годом факт его смерти: «Февраля 3 убиен бысть Алексей Петрович тысячьски, едва завтреню благовестят, обретоша мертва на площади лежаща; глаголют же, яко боярскою думою убиен». Типичный пример заказного убийства, как сказали бы мы сегодня.

Запись в Ермолинской летописи о гибели Алексея Хвоста весьма краткая, хотя и из неё можно «вытащить» некоторые подробности этого уголовного дела. Убийство произошло в Кремле. Время преступления — ночь или раннее утро, когда колокольный звон собирает верующих на «заутреню». Исходя из этих сведений следует, что Алексей Петрович находился в Кремле, где у него был собственный двор. В крепости Москвы (тогда ещё деревоземляной) все ворота на ночь запирались, и открывали их, только когда начинались утренние службы в храмах. Летописец не случайно приводит слух, который, видимо, начал циркулировать в городе: «яко боярскою думою убиен».

Слух, судя по всему, имел под собою основание. Об этом говорит запись в Воскресенском летописном своде, в котором событию 1356 года уделено больше внимания и места. Во-первых, хронист с удивлением отмечал, что «убиение его дивно некако и незнаемо, аки ни от кого же, никем же, токмо обретеся на площади лежа». Труп Алексея Петровича обнаружили на Соборной площади (она тогда была меньше, чем сегодня) перед церковью-колокольней Иоанна Лествичника. На миниатюре из иллюстрированной летописи XVI века это событие и место убийства показаны чётко и в красках.

В сообщении Воскресенской летописи есть и намёк, что убийство совершил кто-то из слуг Алексея Хвоста: «…якоже Андрей Боголюбивый от своих раб от Кучкович, тако и сий от своеа дружины пострада». Имеется в виду известное событие XII века — гибель владимирского князя Андрея Боголюбского в результате заговора его ближайшего окружения. И в данном случае Алексей Хвост явно был предан своими слугами, подкупленными его противниками. Следует учесть, что важный боярин, а тем более тысяцкий, по-современному — главнокомандующий московского войска, не мог передвигаться без сопровождения.

В Рогожском летописце прямо указывается, что погиб Алексей Хвост в результате заговора бояр — типичная ситуация в борьбе за власть и влияние при московском дворе. В любом случае концентрация значительной власти в руках одного человека не могла не привести к конфликтам в среде старомосковского боярства.

Кстати, запись в Рогожском летописном своде заканчивается весьма интересной фразой: «Тое же зимы по последнему пути (то есть месяца через два после убийства Хвоста. — Прим. авт.) большие бояре Московскые того ради убийства отъехаша на Резань с женами и детьми». Этим бояре, организовавшие («заказавшие») убийство неугодного им княжеского чиновника, несомненно, подтвердили своё участие в заговоре и в уголовном деле. Один из историков (С. Б. Веселовский) считал, что Алексей Хвост погиб в результате интриг группировки московских бояр во главе с Протасьевичами (Вельяминовыми). Но воспользоваться плодами заговора внуку Протасия, Василию Васильевичу, помешали сторонники Алексея Хвоста и, возможно, какая-то другая группировка бояр при московском дворе.

Только в 1358 году бежавшие в Рязань бояре-заговорщики смогли вернуться в Москву: «Прииде князь велики Иван Иванович из Орды» и «перезва к себе паки дву бояринов своих, иже отъехали были от него на Резань, Михайло и зять его Василей Васильевич». Судя по этой записи, великий князь замял дело об убийстве тысяцкого, и тогда его организаторы смогли наконец вернуться ко двору московского государя.

Эти сведения летописца подтверждают участие в организации убийства Алексея Хвоста внука Протасия — Василия Васильевича, ставшего затем последним московским тысяцким. Он был женат на Марии, дочери своего «сподвижника» в борьбе за тысятство — боярина Михаила Александровича (его происхождение неизвестно). Должность тысяцкого, вызывавшая постоянное напряжение среди администрации великого московского князя, была упразднена в годы правления Дмитрия Ивановича Донского.

На каких условиях заговорщикам удалось договориться с великим князем Иваном II Красным, летописи умалчивают. Но «уголовное дело» об убийстве Алексея Хвоста в Кремле прекратили.

Какой недвижимостью владел боярин Алексей Хвост и какова судьба этих владений? Мы знаем о потерях его семьи в начале 1340-х годов. Из духовных грамот московских князей становится ясно, что не всё из отнятого тогда у Алексея Петровича было ему возвращено. Так, Симеон Гордый ещё в 1353 году завещал своей третьей жене Марии «село на Клязьме Хвостовское», а князь Дмитрий Донской упоминает в своём завещании село «Хвостовское в Перемышле» (к югу от Москвы), которое он оставил сыну Андрею.

Судя по всему, владения семьи Алексея Хвоста были обширными и находились в разных местах Подмосковья — в нашем сегодняшнем понимании его границ. Так, одно из сёл Алексея Петровича существовало, видимо, в районе селища Нововоронино (на реке Вязь в Пушкинском районе), на территории бывшей деревни Хвостово, где археологическими работами зафиксированы слои XIV—XV веков. Во всяком случае, бывшие владения Алексея Хвоста постоянно упоминались в духовных грамотах великих и удельных князей во второй половине XIV — первой половине XV века.

Но меня в данном случае интересуют владения Алексея Хвоста XIV века — ближние к Москве. И в завещаниях представителей московской правящей семьи того времени я встретила упоминания о Хвостовских владениях в непосредственной близости от Кремля. Дмитрий Донской завещал «из Московских сел … Хвостовское» село своему сыну Василию. Позже «селце Хвостовское оу города и с луги, что к нему потягло» великий князь Василий I передавал жене (в 1406—1407 годах). Во втором, более позднем варианте завещания великий князь Василий I Дмитриевич оставил «Хвостовское селце» старшему сыну — будущему Василию II. Тот, в свою очередь, завещал его в 1461 году жене, великой княгине Марии Ярославне: «…селцо Хвостовское оу города Москвы, з дворы з городскими, что к нему потягло».

Где же размещалось это подмосковное владение бывшего тысяцкого Алексея Хвоста? Анализ всех упомянутых документов конца XIV — середины XV века позволяет разместить этот объект исторической топографии средневековой Москвы именно там, где сегодня находятся Первый и Второй Хвостов переулки.

Как правило, в одном ряду с Хвостовским сельцом зафиксирован Великий луг «оу города оу Москвы за рекою». Хорошо известно, что этот луг находился напротив Кремля, «за рекою». Здесь низкий берег Москвы-реки в те времена постоянно заливался при её разливах. Поэтому не случайно упоминаются «пруды», записанные в одном ряду с Хвостовским сельцом. Недаром и площадь в районе Большого Каменного моста носила в XVIII—XIX веках название «Болотная». Хвостовское сельцо в духовных грамотах великих князей записано как раз вместе с этими московскими названиями того времени, но размещалось немного южнее.

Сегодня археологически подтверждено, что городская застройка в районе Великого луга начала формироваться только в XV столетии. Поэтому наших современников не должно удивлять в духовных грамотах интересующего нас периода выражение «оу города», то есть «у города». Поскольку в XIV—XV веках территории за рекою Москвой ещё не были освоены, здесь размещались лесные массивы с полянками (название «Полянка» сохранилось с тех времён), сельскохозяйственные угодья и «подгородные» владения московской знати.

Среди них находилось и село с двором тысяцкого Алексея Хвоста — довольно значительное по площади. Территорию этого владения сегодня и ограничивают два Хвостовских переулка, сохраняя память о событиях 1350-х годов. В том числе о борьбе за положение при дворе московских князей и о том, какими методами оно достигалось. Кажется, за прошедшие столетия они изменились мало. К сожалению…


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «Исторические портреты»