Портал создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

О науке, о жизни и о себе

Р. Аджубей.

Рада Никитична Аджубей. Собственно, на этом можно было бы поставить точку. Каждый, кто хоть сколько-нибудь интересуется отечественной культурой и для кого слова «Наука и жизнь» — не пустой звук, знают это имя. С ним на протяжении десятков лет ассоциируется журнал, ставший легендой отечественной периодики.

Пять лет, как Рада Никитична не работает в редакции — то есть не приходит на работу в редакцию каждый день. Но она остаётся нашим камертоном. И даже когда мы не соглашаемся с её мнением, мы сверяем по ней свой голос: звучит он или не звучит. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Мы делаем — издаём дальше журнал, непрерывному выпуску которого в этом году исполнилось 75 лет. И Рада Никитична с нами. Сегодня она отвечает на вопросы читателей журнала.

Какие черты, привитые вашим отцом, помогли вам в жизни?
Инесса Атаманчук.

Судя по вопросу, вы знаете, что мой отец, Никита Сергеевич Хрущёв, многие годы был в руководстве партии и государства. Соответственно дома дети его видели только в выходной день. Помню, лыжные прогулки в детстве, чтение наизусть стихов Некрасова, песни на два голоса...

Я убеждена, что становление характера происходит в семье. 80% дано от рождения, 20% — семья. Причём не нотации, не поучения, а общий климат в семье, семейные установки, привычки. У нас была хорошая большая семья, где все любили друг друга, родители были строги (в меру), не баловали. И все мы выросли нормальными работящими людьми.

Одна из важных черт моего характера — ответственность — перед жизнью, перед коллегами, перед семьёй. И ещё — требовательность, в первую очередь к себе. Не могу сказать, что это облегчает жизнь, скорее наоборот, но так оно есть.

Рада Никитична, в чём, на ваш взгляд, главные отличия сегодняшней «Науки и жизни» от той, что выходила в 1960—1980-х годах? И второй вопрос: какие современные научные открытия будут определять жизнь общества через 30—40 лет?
metkere.com

Начну со второго вопроса — о научных открытиях. Такие предсказания делать трудно даже тем, кто специально этим занимается. Сами видите, что развитие техники и науки шло так стремительно в бурном ХХ веке и веке нынешнем, что даже «завтра» непредсказуемо. Ответа у меня нет.

«Наука и жизнь» сегодня, вчера и позавчера? 60-е, 70-е, 80-е и сегодня? Это объёмный вопрос. И непростой.

Журнал, который вы видите сегодня — структура, оформление, обложка, формат, — был придуман в 1961 году. Давно! Пришёл новый главный редактор — Виктор Николаевич Болховитинов (замечательно талантливый и разносторонний человек), привёл свою команду, и за несколько месяцев разработанная им структура — научно-популярный журнал для семейного чтения — обрела плоть и кровь: разделы, рубрики и пр. и пр. Придумка была новаторской, и в деле этом участвовали тогдашние корифеи популяризации науки: кроме Болховитинова — Георгий Николаевич Остроумов, Владимир Иванович Орлов, Олег Николаевич Писаржевский. Редакция и редколлегия работали азартно, весело. И всё это отражалось на страницах журнала. И время было такое — «оттепельное», время надежд. «Оттепель» растопила нашу зарежимленную, кондовую журналистику. На волне «оттепели» возникла и тогдашняя-сегодняшняя «Наука и жизнь».

В 1970—1980-е годы спал градус общественных ожиданий, надежды сменились застоем, и журнал стал более сухим, серьёзным, сложным. Да и отношение к науке в течение ХХ века менялось. В начале его — вера в могущество человеческого разума, в неограниченные возможности науки; а в конце — разочарование, поворот к религии, мистицизму, оккультизму. Когда мы начинали, самые знаменитые учёные безотказно, с энтузиазмом выступали на страницах журнала, веря в важность идеи просвещения. А сейчас? Боюсь, вера эта сильно подорвана. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сеять разумное, доброе, вечное нынче не модно. Барышей не приносит.

Поэтому вся редакция (и я в том числе) безмерно благодарна нашим читателям за поддержку в эти сложные переломные годы. Ведь «Наука и жизнь» существует только на деньги читателей, без поддержки «структур». Невероятно, но факт. А я высоко ценю бескорыстие, самоотверженный труд своих коллег, товарищей. Только благодаря тому, что мы удержались как коллектив единомышленников, журнал сохранил своё лицо.

Возможно, вы ждали от меня анализа номеров, качества статей, разнообразия разделов и тем. Здесь много потерь, утрат, есть и приобретения. Всё это очень важные частности, но рождаются они из общего.

Что тревожит вас в современном состоянии журнала?
Алексей Трофимов.

Тревожит, в первую очередь, то, что долгие годы мы эксплуатируем потенциал научно-популярного издания, который был заложен в далёком 1961 году. Тогда в журнал пришёл новый главный редактор Болховитинов с чётко разработанной программой: журнал для семейного чтения. На тот момент она была революционной, и очень скоро тираж издания скакнул за миллион, а там — и за три.

В 1990-е, когда привычная жизнь в одночасье рухнула, редакция избрала стратегию здравого консерватизма. Это, думаю, было правильно — журнал не только выжил, но и сохранил лицо, главную идею — просвещать и воспитывать. И своего читателя. Хотя тираж, конечно, рухнул вместе со страной.

Новый век требует новых решений, настало время крепко задуматься. Это так...

Добрый день. Я живу уже более пяти лет в Италии. То есть более или менее уже могу судить об итальянском языке. И вижу, что язык — как бы это сказать? — бедноват. И часто возникают споры с мужем на эту тему. Он мне говорит: «Это же язык Данте!» На что я отвечаю: «Вы не знаете, что такое язык Пушкина, его просто НЕВОЗМОЖНО перевести на итальянский». Будьте любезны, скажите, я права? Заранее спасибо.
Инга.

Я — на вашей стороне. Помните Ломоносова: «Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с Богом, французским — с друзьями, немецким — с неприятельми, италианским — с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашёл бы в нём ВЕЛИКОЛЕПИЕ ишпанского, ЖИВОСТЬ французского, КРЕПОСТЬ немецкого, НЕЖНОСТЬ италианского, сверх того богатство и сильную в изображениях КРАТКОСТЬ греческого и латинского языков».

Как жаль, что сегодня мы перестали уважать свой язык, беречь его, печься о его чистоте. А ведь язык объединяет и цементирует нацию.

Уважаемая Рада Никитична! Я журналист, пишу о научных исследованиях. Каким требованиям, на ваш взгляд, должны соответствовать научно-популярные статьи? Дайте, пожалуйста, несколько советов.
Ника.

В «Науке и жизни» были и есть определённые требования к научно-популярной статье. 1. Она должна быть достоверной, лучше всего, если сведения получены из первоисточника, из первых рук. То есть если вы беседовали с человеком, который занимается этой проблемой, знает эту тему, а вы излагаете его рассказ, выделив главное и отсеив детали. Но это совершенно не отрицает того, что журналист, человек, который пишет, может размышлять по поводу услышанного. Но ещё раз повторю: должна быть достоверная основа. Сейчас очень модны всякие домыслы, выдумки о якобы научных чудесах. С моей точки зрения, это не темы научно-популярной журналистики и, кроме вреда, такие статьи ничего принести не могут. 2. Уметь «перевести» язык человека науки на язык, доступный широкой аудитории, это очень сложная задача. Есть, конечно, учёные, которые умеют сами писать не только доступно, но и блестяще, но таких единицы. 3. Готовясь к написанию статьи, журналист должен по возможности изучить тему.

Вот, собственно, и всё. В основе успеха — усердный труд и талант. Талант можно развить, совершенствовать, опять же трудом.

Желаю вам успехов на достаточно тяжёлом поприще научной популяризации и не сбиться с пути, свернув на дорожку псевдонаучной развлекаловки. Возможно, я слишком строга, но меня огорчает, когда журналисты морочат голову людям, прикрываясь «наукой».

Уважаемая Рада Никитична, а нельзя ли годовой архив журнала «Наука и жизнь» выпускать не в электронном виде, а в виде книги, толстой книги в формате журнала и на качественной бумаге, и с самого его рождения, погодично?
Андрей.

Это было бы замечательно. Но вы представляете себе, что это целая библиотека! В редакции, в моём кабинете, остался шкаф, заполненный переплетёнными подшивками журнала за те годы, когда я работала. Целый шкаф, забитый сверху донизу, а потолки в редакции очень высокие. Соответственно — и шкафы.

Я — за книгу, поскольку всегда была идея: «Наука и жизнь» — это не просто сиюминутное издание, а журнал, который может служить долгие годы. Поэтому и формат журнала выбран книжный. Человек ставит на книжную полку первый номер журнала, второй и т.д., и скапливается целая подшивка. Переплели — вот и книга. Эта цель была достигнута. От очень многих людей я частенько до сих пор слышу, что у них есть подшивки журнала, собранные дедушкой, бабушкой, родителями. Вот и архив.

Уважаемая Рада Никитична! Как вы считаете, сегодня, когда в стране существует не один, а несколько научно-популярных журналов и нет их дефицита (как в советские годы) — то есть каждый может свободно подписаться или купить тот или иной журнал, должна ли «Наука и жизнь» меняться? Начиная с формата, художественного оформления, вёрстки и кончая способом подачи материалов и выбором темы? Такое ощущение, что журнал живёт прошлым и много статей посвящает также прошлому. Поэтому новое поколение (аж до 40 лет) предпочитает читать «Популярную механику», «В мире науки», «Компьютеру» (который пишет далеко не только на компьютерную тематику). Вас не пугает, что пожилые люди скоро останутся единственными читателями «Науки и жизни»? Или «после нас — хоть потоп»?
Лена.

Конечно, пугает. Хотелось бы, чтобы журнал жил и процветал. Тем более, что цель его — просвещение — благородная и, я считаю, вечная. В остальном вы абсолютно правы. Одна из самых главных проблем, стоящих сегодня перед редакцией, — как, не отказавшись от своих целей, от своего лица, сохранить и приумножить читателя, привлечь молодёжь. Задача сверхсложная, она встала, кстати, не только перед «Наукой и жизнью». Удастся её решить — журнал будет жить, нет — умрёт.

За этими простыми истинами стоят вопросы принципиальные. К нам не раз обращались денежные люди, и заграничные и свои, с предложением купить журнал, обещая всяческие блага коллективу. Пока мы отказывали. Почему? Да потому, что за посулами так или иначе проглядывало: 1. Покупается бренд «Наука и жизнь», а что будет выходить под этой маркой, вас не касается. 2. Главное — заработать, а на остальное — наплевать.

И ещё: это сладкое слово — свобода. Отказывали и по этой причине. Не хотелось в кабалу.

Пока у редакции хватало решимости противостоять и соблазнам и обману. Таких меценатов, которые дали бы деньги, не покушаясь на программу журнала, пока не нашлось. А поскольку «Наука и жизнь» живёт исключительно на деньги читателей, то и особых возможностей для реализации разных идей нет.

Вечная проблема качества подачи материала и выбора тем актуальна, тем более сегодня. Ещё раз хочу сказать — вы правы. Надо думать, надо предпринимать, надо искать.

А чем можно помочь журналу (кроме финансов и подписки на него) ?
Анатолий Терентьев, канд. техн. наук.

Спасибо, Анатолий, за ваше желание поучаствовать в трудностях журнала. Чем помочь? С ходу не ответишь, нужно понять, что вы можете и как состыковать ваши возможности с нуждами журнала. Отсылаю вас к нынешнему его руководству.


Случайная статья


Другие статьи из рубрики «Интернет-интервью»

Детальное описание иллюстрации

В 1960—1970-е годы устные выпуски журнала «Наука и жизнь» часто проходили в Большой аудитории Политехнического музея, собирая многочисленных наших почитателей. Выступает Б. Ш. Окуджава, слева от него — заместитель главного редактора журнала И. К. Лаговский и член редколлегии В. Д. Калашников.