«Насекомые не зимуют в сугробах»

Правда ли, что насекомые в городах стремительно исчезают и к чему это может привести? Почему фонари – главные враги жуков и где соорудить запасной аэродром для уставшего шмеля? Рассказывает Константин Гонгальский, доктор биологических наук, профессор РАН, заведующий лабораторией изучения экологических функций почв Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН.

— Константин, нынешней зимой даже в центре Москвы очень-очень много снега. Это хорошо или плохо для насекомых?

— Снежный покров, безусловно, один из факторов наиболее успешной зимовки для многих беспозвоночных, впадающих в диапаузу. Помимо комфортной температуры, мощный слой снега обеспечит высокий уровень влажности почвы после его схода. Этого не наблюдалось весной 2025 года, и летний сезон получился из-за этого аномально сухим. Если помните, тогда снежный покров появился очень поздно: морозы ударили раньше, чем лёг снег, и подстилка, лежащие на почве поваленные стволы и верхние горизонты почвы, успели промерзнуть. В результате мощный снежный покров не успел «законсервировать» непромёрзшую почву, и для многих насекомых это было губительно.

Насекомые зимуют не в сугробах, а в почве. Но под снегом почва не промерзает, поэтому для них такая зима, как сейчас – это большое счастье. А вообще снежный покров может служить домом для некоторых видов насекомых. Так, комары, которые активны в оттепель, могут быть пойманы зимой прямо на снегу. Есть даже специализированные группы насекомых, которые живут на поверхности снега, например, ледничники. Один из таких видов ледничников даже занесён в Красную книгу Ленинградской области.

— Как вообще живется в городе насекомым? Правда ли, что их становится меньше?

— Да. В последние несколько лет было довольно большое количество локальных исследований, которые показывают, что насекомые – и почвенные, и наземные – исчезают с большой скоростью. Было показано, что, например, многие моли, бабочки исчезают.

Константин Гонгальский. Фото из личного архива.

—Некому будет поедать наши шерстяные вещи в шкафу...

— Вы говорите о конкретном виде – платяной моли, которая живёт в нашей одежде, и её жизнь не связана с природными экосистемами. Молей огромное количество семейств, их счёт идёт на десятки. В природных экосистемах исчезает множество видов – жуков, стрекоз, бабочек. Мы с коллегами собрали данные по всему миру, создали общую базу данных и посмотрели, как меняется численность насекомых за последние 100 лет: с 1920-го по 2020-й год. На основании около полутора тысяч точек на нашей планете оценено, что средняя скорость исчезновения насекомых составляет примерно 1% в год. За десять лет мы теряем примерно 10% всей численности, и это очень много. В основном это происходит за счёт трансформации экосистем. Урбанизация приводит к тому, что экосистемы становятся непригодными для жизни насекомых.

— А почему?

— Все знают, что бабочки, жуки вечером летят на свет. Когда они летят ночью на Луну, они её используют в качестве навигатора. Но до Луны они не долетают. А когда они летят на фонарь, то долетают и начинают вокруг него кружиться, теряя способность ориентироваться, и падают. Если это один фонарь – ещё ничего, а когда это огромные пространства, заполненные светом, они работают как насосы, которые выкачивают насекомых из экосистемы. Обычно я привожу в пример парк на Воробьёвых горах: он вечером светится всеми цветами радуги. Там стоят фонари вдоль всех дорожек, там даже комаров нет.

Ледничник Boreus chadzhigireji. Фото Алексея Дыгана.

— Многие скажут: хорошо же, что нет комаров.

— Где комары, там и те, кто ими питается – лягушки, ящерицы, птицы. Хотите вы послушать птиц в парке, насладиться их пением – терпите комаров. Иначе птицам будет нечего есть. К сожалению, такие супер-антропогенизированные парки, как парк на Воробьевых горах, ещё и обрабатываются акарицидами против клещей, и они превращаются в пустыню с точки зрения насекомых.

— Получается, что в городе мы создаём стерильную среду, где нет места животному миру – ни насекомым, ни даже птицам?

— Да. Наши городские парки превращаются в такие плантации, цветочные горшки, где будут расти деревья, трава, но где изводятся любые насекомые – как в цветочных горшках. Конечно, город растёт. Мы никуда не денемся от того, что человеческая популяция увеличивается, нам как-то надо помещаться в городе. Но я надеюсь, что, благодаря нашим проектам удастся найти необходимый баланс между рекреацией и сохранением биоразнообразия. Есть простые шаги, как это можно сделать.

— И что тут можно сделать?

— Самые простое – пытаться создать небольшие места обитания для насекомых, где они смогут жить. Как-то я шёл по площади Гагарина, и возле дома 37, который стоит за спиной памятника Гагарину, вдоль стены летал шмель и пытался куда-нибудь пристроиться. Он явно вылетел из Нескучного сада и потерялся. Потом он увидел клумбу. Сейчас «Московское озеленение» делает огромные клумбы на улицах города. И он туда радостно занырнул. До вечера он там пересидит. Создание достаточно небольших, локальных искусственных экосистем, где могли бы быть медоносы, привлечёт насекомых.

Клоп Gastrodes abietum, биостанция озеро Глубокое. Фото Даниила Коробушкина.

— Их не станет слишком много? Нас не покусают?

— Не должны. В Средней полосе России нет опасных для нас насекомых. Второй шаг: у нас принято скашивать газоны, как только подрастает трава, до нескольких миллиметров. Но если дать траве чуть подрасти, там начнет цвести клевер, он зацветает буквально через две недели после того, как скосили, или другие луговые растения, тут же появятся и бабочки, и насекомые – обитатели медоносных растений.

— Всем будет приятно, если на Ленинском проспекте в Москве начнут порхать разноцветные бабочки. Но тем же комарам или клещам вряд ли будут очень рады?

— Мы в основном пытаемся привлечь насекомых, которые разлагают древесину – сапрофаги, и это можно делать, просто поддерживая функционирование экосистемы. Тогда у нас будет падать листва с деревьев, её будут перерабатывать естественным образом насекомые и почвенные животные. Конечно, акарициды можно использовать в парках. Сейчас в рамках проекта по оценке биоразнообразия ООЗТ Москвы мы проводим оценку, насколько это эффективно. Многие виды клещей сидят на траве и цепляются за человека. Если травы не будет, им негде будет сидеть. И, конечно, умеренные дозы обработки можно позволить. Но не по всему парку. У нас же нет специфических акарицидов против иксодовых клещей. Все это смывается на почву, гибнут и панцирные клещи, которые перерабатывают опад…

— Для человека они не опасны?

— Нет, они полезные, хотя тоже клещи. Они незаметные, меньше миллиметра, но на каждом квадратном метре в лесу их обычно сотни тысяч. Но мы их тоже уничтожаем. Это приводит к тому, что замедляется круговорот веществ, растения не получают необходимое количество питательных веществ, которое могли бы высвободить эти животные. Соответственно, растения чахнут, система входит в дисбаланс.

Бронзовка Cetonia aurata. Фото Сергея Лапы.

— Какие ещё методы существуют?

— Мне кажется, что ограничение на использование в сельском хозяйстве жёстких пестицидов, использование зелёного сельского хозяйства могут работать уже на планетарном уровне. Скажем, еще двадцать лет назад у нас на кафедре энтомологии был профессор Владимир Борисович Чернышёв, который призывал дробить поля. На большом поле оставлять полосы невспаханной земли с естественной растительностью. Тогда хищники – жуки, пауки – проникают вдоль полос вглубь поля и поедают тех вредителей, которых мы должны уничтожить, чтобы они не съели урожай. Это экологический метод защиты растений, он работает во многих странах.

— У нас этого нет?

— Есть в некоторых хозяйствах. Но это дороже, потому что нужно, чтобы трактор это всё объезжал, а так вы пашете на километры вперёд, и это экономически выгоднее. Но метод этот приносит результаты. Далее. Химическое загрязнение – это выбросы с промышленных предприятий на десятки километров, когда разбрасываются химические вещества, уничтожающие не только насекомых. Есть способы поставить очистные сооружения, которые приведут к тому, что природа будет меньше гибнуть.

— Можем ли мы ожидать, что после нынешней зимы насекомых вновь станет больше?

— Надеюсь на это. Если соединить этот природный фактор с разумным человеческим поведением, то наши экосистемы могут почувствовать себя намного лучше.