Меня зовут Максим Пширков, я заведующий отделом радиоастрономии Государственного астрономического института имени Штернберга МГУ, профессор РАН.

Я буду говорить не обо всей науке, а больше о своей достаточно узкой области науки – астрономии и астрофизике. Что можно сказать об идеях, которые увлекают учёных? Всех, которые работают в этой области? Наверное, база любой науки – это познание окружающего мира с помощью научного метода, и, вследствие этого познания – увеличение нашего знания об окружающем мире.

Надо понимать, что, конечно, можно употреблять модные слова – в нашей области это будут «космология», «тёмная энергия», «тёмная материя», но если нет основы, строгого применения научного метода, то это не наука. Несмотря на количество применяемых модных терминов. Это общее утверждение, думаю, справедливо в любой области науки. А что можно назвать основной проблемой, движущей силой в области астрономии и астрофизики? Потому что интересного-то очень много.

Скажу с уверенностью, что, скорее всего, это наше непонимание устройства Вселенной. Если говорить о том, что мы понимаем о её устройстве – это обычная материя, это водород, гелий – это мы знаем. А оставшиеся 95% – это уже какая-то гипотетическая материя. Это тёмная материя и тёмная энергия, то есть мы знаем только одну двадцатую от всей Вселенной. И, на мой взгляд, попытка разобраться, что в этих 95%, и является основной движущей силой для многих учёных в моей области. Но надо понимать, что это всего лишь моё мнение. Для других учёных астрономов и астрофизиков эти же проблемы находятся на периферии их научных интересов, и их увлекает совершенно другое: например, как формируется наша галактика. Теперь мы знаем на очень глубоком уровне: как она сформировалась, какие были слияния, какие системы в этой галактике движутся – это потрясающе интересно.

Нельзя сказать, что есть какой-то один узкий набор горячих идей, к которым все бегут с интересом. Каждый может найти своё, пусть это будет не самое раскрученное и легко объясняемое, не самая идея на слуху, но это будет нравиться учёным, это будет их увлекать, они могут достичь самых больших результатов в своей области, которая им интересна. Нельзя сказать, что есть только один набор идей, который может увлекать учёных.

Что касается идей последних лет, которые могут являться основой для дальнейшего быстрого развития или очень интересного развития событий в науки? Всё-таки у нас наука – вещь достаточно консервативная. Конечно, говорят, что наука быстро меняется, но это не совсем так. Очень тяжело сказать, что какие-то открытия последних лет в одиночку обладают весом, что на основе них будет прорыв. Конечно, исключение было сто лет назад: открытие 1905 года, теория относительности, которая заложила основу квантовой механики. Но такое всё-таки бывает очень редко.

Даже если мы говорим о теме искусственного интеллекта, это даже не последние несколько лет, а тема, которая обладает чуть большим возрастом. Но, тем не менее, несмотря на всю свою популярность, раскрученность, пожалуй, я соглашусь, что именно применение ИИ в научных исследованиях является одной из основных новых подходов, которые значительно изменят науку ближайшего будущего, но пока не знаем, в какую сторону: станет ли она более эффективная, или погрязнем в неправильном выводе этого ИИ. Это покажет будущее.

Сейчас активно разрабатываются методы поиска наиболее эффективного применения ИИ в научных исследованиях. Какие-то результаты есть, но они ещё сырые и промежуточные. Думаю, в обозримой перспективе мы увидим что-то более интересное. Не то, что ИИ может заменить хорошего студента третьего курса, а какую-то активную помощь в исследованиях. Что точно уже можно сказать: это не совсем последние годы, а последние лет десять – конкретно в нашей области идёт взрывной рост количества данных.

Мы сейчас говорим о базах данных, каталогах размером не гигабайты и терабайты, а петабайты. Рост пока не собирается замедляться. Понятно, что надо развивать и применять новые методы, чтобы не утонуть в этом океане данных, но также очевидно, что, когда мы говорим о таком количестве информации, а информация очень разнообразна и она всё лучше по качеству, то, скорее всего, в этом океане у нас есть что-то действительно интересное, что может если не перевернуть, то значительно изменить наши взгляды на многое в этой области. И нам нужно найти это.

Если делать прогноз на 50 лет, я буду тут на осторожничающей стороне. Я считаю, невозможно удовлетворительно ответить на этот вопрос. Возьмём любую область науки, отмотаем на пятьдесят лет назад и сравним с текущим состоянием, и мы увидим, насколько изменилась эта область. Любая область науки кардинально меняется за полвека. Если даже одна узкая область науки за эти 50 лет так меняется, то что можно сказать о науке в целом? Понятно, что этот вопрос коварен: на него ответ дать можно, но вряд ли это будет осмысленный ответ. Надо дольше жить и смотреть, что получится через 50 лет.

Какие идеи конкретно будут вдохновлять на поиск новых знаний? Мне кажется, лучше не пытаться дать частный ответ, более точный, а ограничиться общим – тогда, скорее всего, идея будет та же самая, что и сейчас, и что была раньше – это как раз идея исследования неизвестного. Это основная мотивация в науке. Она раньше вела людей в науку, и сейчас ведет и, надеюсь, дальше будет, и является основным научным приводом. А какие будут частные реализации идей в будущем – можно только гадать.

Если я мало что могу сказать о столь отдалённом будущем науки, то ещё более сложный вопрос – это влияние науки. Конечно, оно есть и усиливается, и вряд ли будет ослабевать в будущем. Какое влияние наука и новые открытия окажут на повседневную жизнь? Как может измениться жизнь из-за научных открытий? Это вопрос ещё более сложный, и лучше обратиться к специалистам – посмотреть футурологов, а ещё лучше – почитать хороших фантастов, потому что они об этом пишут в толстых книгах и стараются исследовать вопрос «а что, если?»

Какие открытия лежат впереди? Если известно заранее, какие открытия предстоит сделать, то это уже не наука. Это инженерная задача – нам нужно построить мост, мы его строим. В этом ничего плохого нет – мы стараемся, чтобы большая часть нашей жизни была заранее известна, хотим, чтобы автобусы ходили по расписанию. Но в случае науки как раз интересно, когда результат непредвиден. Поэтому невозможно сказать, какие открытия предстоит делать. По крайней мере, можно сказать, в каких областях мы, скорее всего, продвинемся – я буду говорить опять же о своей узкой области.

Я думаю, что люди, которые скоро будут заходить в науку, смогут значительно поучаствовать в изучении природы и эволюции Вселенной. Я говорил в начале, что у нас большая проблема: мы понимаем только одну двадцатую часть Вселенной. Но я думаю, что в будущем мы станем понимать больше о том, как она устроена, как эволюционирует Галактика. Я думаю, что, возможно, будут открыты планеты со следами внеземной жизни. Это окажет большое влияние не только на астрономию, но и на биологию, будет очень важно для вопросов о происхождении жизни.

С другой стороны, у нас шансов найти такую планету всё больше, потому что инструменты строятся всё лучше, и, если даже такая планета не будет открыта, это будет не менее важно для биологии, потому что покажет, что происхождение жизни – это вопрос гораздо более сложный, и это гораздо более редкое явление, чем большинство думало до этого. Я верю, что у нас во всех этих вопросах, о которых я говорил, будет достигнут значительный прогресс, и основную часть этого прогресса обеспечат люди, которые пока сидят за партой, но также я верю, что окончательного ответа на эти вопросы мы не получим. Это дорога, по которой мы значительно продвинемся, будем знать гораздо больше, но не будем знать всё. И это очень хорошо.

Я немного далёк от химии или метрологии, но в науке иногда использую периодическую систему Менделеева. Для меня, скорее, актуальны не конкретно идеи Дмитрия Ивановича, а его личность, его пример, как одного из идеальных образцов: его ум, его потрясающее трудолюбие, неиссякающее любопытство и нежелание замыкаться в одной узкой области. Ему удалось стать великим во многих областях, оказать гигантское влияние на своё окружение и свою страну. Нужно стараться ему соответствовать, учиться и стремиться в какой-то хотя бы небольшой степени идти по его следам.