«Земля Ларина» – это гадание на земной коре»

Почему гипотезе изначально гидридного строения Земли или «гипотезе Ларина» можно смело ставить статус «неподтверждённая» – рассказывает   доктор физико-математических наук Олег Смирнов, ведущий научный сотрудник Лаборатории ядерных проблем Объединенного института ядерных исследований.

13 марта в Объединённом институте ядерных исследований в Дубне состоялся научный семинар, посвящённый гипотезе «изначально гидридной Земли» или «гипотезе Ларина». Мы уже дважды рассказывали ней: сначала устами сына автора гипотезы, Николая Владимировича из Института физики Земли РАН, потом – устами главного научного сотрудника Института ядерных исследований РАН, доктора физмат наук Леонида Борисовича Безрукова. Оба поддерживают гипотезу, а Леонид Безруков её развивает и дополняет, основываясь на данных международного эксперимента «Борексино», при том, что гипотеза не принята большинством научного сообщества. Почему? В чём её главная ошибка? Об этом мы спросили у доктора физико-математических наук Олега Смирнова, выступавшего на семинаре на стороне «обвинения» гипотезы Ларина.

— Ваш доклад на семинаре гласит, что эксперимент «Борексино», на который ссылается Леонид Безруков, не может подтвердить гипотезу Ларина. Но ведь это не означает, что она не верна?

— Именно поэтому моей целью было не столько показать ошибочность анализа данных «Борексино» – а для специалистов она очевидна, – сколько лишить гипотезу Ларина статуса научной – то есть статуса гипотезы, допускающей проверку или фальсификацию по Попперу. На ошибки в анализе данных указывают уже сами статистические характеристики, приводимые авторами: вероятность согласия исходной модели без калия с данными составляет 3%, тогда как намного более сложная модель, использованная коллаборацией «Борексино», даёт вероятность согласия 20%. Обычно модели с уровнем согласия ниже 5% сразу отвергаются как недостаточно хорошие. В данном же случае есть две модели, качество которых известно, и модель «Борексино» в семь раз вероятнее альтернативной. Вы же не станете играть против игрока, у которого шансы на выигрыш в семь раз выше?

— Но вы говорите, что данные «Борексино» обработаны неверно. В чём неверность обработки?

— Главным образом, в использовании параметров, опубликованных в связи с анализом данных второй фазы эксперимента, для обработки данных третьей фазы. Данные второй фазы использовались из-за отсутствия полного доступа к набору характеристик детектора, которые мы, члены коллаборации, имеем в своем распоряжении, но в публикации это не попадает. Чувствительные фотоэлектронные умножители, с помощью которых регистрируются события в детекторе, выходили из строя со средней частотой 3-4 штуки в месяц, и их количество в третьей фазе было приблизительно на 30% меньше, чем во второй. Это напрямую влияет на энергетическое разрешение детектора, причём здесь свою роль играет не только количество оставшихся фотоэлектронных умножителей, но и их расположение в детекторе.

— Это засекреченные данные?

— Нет, конечно. Просто это очень громоздкая информация. Это базы данных, которые невозможно опубликовать, да и бессмысленно. Как правило, публикуются средние значения, которые позволяют делать несложный качественный анализ и перекрёстные проверки правильности анализа.

— Допустим, Николай Ларин – геолог, но Леонид Безруков – физик-ядерщик, главный научный сотрудник академического института. Каким образом он всего этого не знает?

— Анализ данных любого сложного эксперимента — это своего рода искусство, которое приходит с опытом обработки данных именно этого эксперимента. Невозможно с ходу переключиться с одного эксперимента на другой, не зная всех тонкостей работы детектора. Поэтому ошибки в таком «стороннем» анализе — достаточно типичное явление. За время моей работы в эксперименте мне неоднократно приходилось указывать коллегам (а среди них есть и очень известные учёные из нашей области) на ошибки в опубликованных статьях. Реакция, как правило, адекватная: благодарят, ошибки учитывают, публикуют либо errata (небольшую заметку с исправлением замеченных ошибок), либо учитывают замечания в последующих публикациях. Замечу, что эти публикации предварительно рецензировались экспертами в области, но и они, не будучи достаточно хорошо знакомы с деталями нашего эксперимента, не замечали очевидных для меня вещей. Что касается модели Ларина, то, очевидно, на них произвела впечатление «корреляция» между первым потенциалом ионизации элементов и распространённостью этих элементов в коре, приведённая в монографии Ларина и повторённая уже в работах Синева и Безрукова. Ларин объясняет свой график магнитной сепарацией элементов: легкоионизуемые атомы захватываются магнитным полем Солнца и остаются у Земли, а нейтральные, трудноионизуемые, выносятся во внешние области Солнечной системы.

— И что тут не так?

— При ближайшем рассмотрении выясняется, что это типичное логическое заблуждение — приписывание причинно-следственной связи явлению, в котором этой связи нет. Как пример, на семинаре я приводил корреляцию между количеством потребляемого в месяц мороженого и количеством утопленников. Корреляция явно просматривается; более того, по количеству съеденного мороженого можно предсказать примерное число утопленников. Но причина утоплений вовсе не в том, что люди едят мороженое: просто в жаркие месяцы больше и того, и другого. Если пометить месяцы на графике корреляций, это становится очевидным.

Я сделал аналогичную разметку элементов по геохимической классификации Гольдшмидта на картинке Ларина, и корреляция получила наглядное объяснение: более высокая концентрация наблюдается для литофильных элементов — их действительно больше в земной коре, состав которой Ларин использовал для своих построений. А сидерофильные элементы с фактически теми же потенциалами ионизации имеют намного меньшую распространённость, как и должно быть, поскольку эти элементы типичны для ядра, а не для коры.

— Какой тогда вы представляете себе картину формирования планет Солнечной системы? И Земли?

— Когда зажглось и начало светить Солнце (ещё не за счёт ядерных реакций, а за счёт гравитационного сжатия), возникло давление света, которое выдавило всё, что не слиплось в сложные конгломераты. Например, вода поначалу образовывала что-то вроде ледяных панцирей вокруг пылинок, но по мере гравитационного разогрева протосолнца вода испарилась и в виде молекул «выдавилась» в область, где могла снова кристаллизоваться – за пояс астероидов. Соответствующая зона называется «снеговой линией» или «снежным поясом». Хотя до сих пор не очень понятно, вода занесена кометами обратно из снежного пояса или она оставалась в каком-то виде в исходном материале.

Дальше за поясом астероидов располагались газовые гиганты, потому что все газы – метан, аммиак, углекислый газ, – туда выдуло совершенно аналогично. Для каждого газа есть свой критический пояс. Инертные газы – «атмофильные» по классификации Гольдшмидта – тоже были вынесены, на то они и инертные, то есть неохотно вступающие в химические взаимодействия. Поэтому и наблюдается их дефицит на графике Ларина, а не потому, что у них высокий потенциал ионизации.

Классические модели говорят, что в поясе каменных планет состав более-менее одинаковый. Там есть свои вариации и нюансы, но всё-таки температурные условия при формировании планет намного отличались от тех, которые постулировались Лариным для расстояния в одну астрономическую единицу – текущим средним расстоянием от Земли до Солнца. По современным наблюдениям протопланетных дисков у звёзд типа T Тельца, к которым относилось молодое Солнце, на расстоянии одной астрономической единицы температура не превышает 1000–1500 Кельвин, а у Ларина – 60 000, что, конечно, абсурдно.

— О чём это говорит с вашей точки зрения?

— Это говорит о том, что теория Ларина исходит из ложной посылки и несостоятельна с научной точки зрения. Для меня убедительна так называемая модель цельносиликатной Земли (Bulk Silicate Earth, BSE), которой сейчас придерживается большинство геофизиков. Да, существует множество вариаций модели. Отличия, например, в выборе исходного типа метеоритов, наиболее адекватно отражающих тот или иной геохимический тип материала. В этом выборе есть внутренняя логика и веская аргументация, основанная на наблюдениях. Но в целом все они дают более-менее сходный состав Земли.

— Почему вы считаете, что эти данные верны?

— Они непротиворечивы и согласуются с массивом наблюдаемых данных. Теория же Ларина просто постулирует совпадение состава Земли как целого с составом её коры. Даже если бы пресловутая корреляция, оказывающая магическое воздействие на непосвящённых, имела своей причиной магнитную сепарацию, то и в этом случае нельзя было бы переносить состав коры на состав Земли целиком.

Уточню: если посмотреть на разброс значений «элементного дефицита» в области 4–5 эВ, то придётся признать: не существует универсального значения, характерного для каждого потенциала ионизации. Разброс составляет пять порядков. Это вынуждает признать наличие геохимических процессов, влияющих на элементный состав, и, за неимением лучшего, калибровать модель, снова основываясь на составе земной коры – получается замкнутый круг. Это серьёзная логическая ошибка при построении модели, которая и не позволяет её принять.

— В современных общепринятых моделях таких проблем нет?

— Они не замкнуты сами на себе, а основываются именно на наблюдениях за материалом, который полностью или частично прошёл те же стадии формирования, что и Земля. Если точнее – на химическом составе метеоритов, представляющих собой обломки некогда крупных тел – планетезималей, которым не суждено было сразу участвовать в образовании крупных тел Солнечной системы.

— Почему так важно знать состав метеоритов?

— Метеориты делятся на классы. Бывают железные, хондриты, ахондриты, CI или углистые хондриты. Последние – самые редкие, но и самые ценные, так как они являются дожившими до наших дней представителями самого примитивного, исходного вещества Солнечной системы. Состав метеоритов CI идеально согласуется с составом солнечной фотосферы, за исключением лёгких элементов, которые выгорели в Солнце за время его существования. По сути, это и есть то самое первичное вещество, из которого впоследствии сформировались все планеты, включая Землю. Если не вдаваться в детали, то состав железных метеоритов представляет собой состав ядра некогда существовавшего крупного тела (планетезимали или протопланеты), состав хондритов соответствует составу его примитивной мантии (то есть мантии, не претерпевшей плавления и не разделившейся на минералы под воздействием высоких температур), а состав ахондритов – составу мантии, уже прошедшей через частичное или полное плавление и последующую кристаллизацию. Сопоставление получается естественным и непротиворечивым.

Посмотрим, например, почему Ларин отвергает железное ядро Земли. В своей монографии он утверждает, что железным ядро Земли быть не может, ссылаясь на работу геофизика Светланы Маевой конца 1960-х – начала 1970-х годов, которая занималась проблемой химического состава ядра нашей планеты. У неё возникало противоречие, ею же честно и озвученное: если бы ядро выделилось за счёт гравитационной дифференциации, то Земля разогрелась бы настолько, что объяснить её последующее остывание было бы невозможно. Однако сейчас известно, что Земля как целое образовалась не сразу. Для её формирования потребовалось порядка 10–20 планетных тел – планетезималей размером примерно с Луну. Они последовательно сталкивались и сливались. Так что на сегодня проблема давно решена, и данный аргумент просто устарел.

— Гипотеза Ларина гласит об изначально гидридном строении Земли. По каким причинам вы считаете, что это неверно?

— Прежде всего, для образования гидридов нужны особые условия: они не образуются в присутствии кислорода. То есть в исходном газопылевом диске с плотностью, примерно соответствующей современной атмосфере, должны были бы сформироваться бескислородные зоны. Звучит нереализуемо.

Можно привести и контраргументы из научной литературы: например, обзор Трунова из МГУ в своей работе в Успехах физических наук в 2003 году прямо утверждает, что плотность металлогидридов увеличивается при давлениях, типичных для ядра Земли, но всего на 6–7%, вместо увеличения в 14 раз, постулированном Лариным. Обращу внимание: именно постулированных, а не полученных в результате расчётов или экспериментальных данных. Здесь Ларин просто фантазирует. Он утверждает, что атомные оболочки можно продавить, атомы металла сожмутся, станут очень маленькими, плотность возрастет в десятки раз и станет, по его словам, где-то в 14 раз больше плотности золота.

— А что касается водорода, которого, согласно гипотезе Ларина, в составе Земли огромное количество? Сейчас водород официально признан полезным ископаемым, созданы серьёзные государственные комиссии, которые должны будут заниматься разведкой и добычей в будущем этого ценного ресурса. Получается, Ларин был прав?

— Нет, не получается. Да, водород в недрах есть, и его разведка ведётся. Происхождение его абсолютной загадкой не является и вполне объясняется без привлечения теории Ларина. Собственно, это замечание относится к любому современному, наугад взятому аргументу в пользу теории Ларина: оно либо ложное, либо имеет объяснение за рамками его теории. Изыскания показывают, что существуют источники водорода, их, действительно, находят в разных местах планеты. Но с экономической целесообразностью их освоения мне не очень понятно. Из доступной информации, например, о месторождении водорода в Мали – себестоимость его добычи всего в два раза меньше, чем у гидролизного водорода. Сейчас добывается около 45 тонн водорода в год, очень скромное количество по современным меркам. И это единственное в мире место, где природный, так называемый «белый» водород реально используется в энергетике. С 2012 года запущен проект по электроснабжению деревни Буракебугу в Мали – но это всего лишь сотня домов из всей Африки. Если учесть транспортировку, то может оказаться более выгодным поставить гидролизную установку ближе к потребителю. Поэтому нужны действительно большие запасы, чтобы это экономически оправдалось. Газпром, насколько можно судить по доступной информации, ведёт разведку месторождений водорода без отсылки к Ларинской теории. Реальная промышленная же добыча водорода, по-видимому, дело будущего. Вряд ли сейчас можно вообще полагаться на какие-то оценки без предварительной разведки запасов и проработки всех факторов.

— Вы думаете, что запасы в недрах меньше, чем предсказывал Ларин?

— Запасы точно меньше. Тут я не специалист, конечно, но сошлюсь на работу Поспеева из института Земной коры СО РАН из Иркутска (Изначально гидридная Земля: гипотеза и реальность, А. В. Поспеев, Геодинамика и тектонофизика, Том 12, № 3, 2021). Просто процитирую его выводы: «Оценена вероятность нахождения месторождений природного водорода в ловушках осадочного чехла. Показано, что объемы глубинной дегазации водорода, оцениваемые по разнообразным космогоническим, петрофизическим, геохимическим данным, в среднем на два порядка меньше объемов, прогнозируемых гипотезой об изначально гидридной Земле. Следующие из нее выводы о наличии металлосферы не подтверждаются ни геологическими, ни геофизическими данными».

— А ещё гипотеза Ларина предсказывает в сто раз больше калия. Этим феноменом он объясняет разогрев Земли…

— С калием на самом деле всё сложнее. Сам Ларин насчитал 0,6%, это уже раз в 30-40 больше, чем в силикатной модели. Последователи Ларина насчитали 0,93%, а наши коллеги из ИЯИ говорят о 4–6 или даже 8%. С моей точки зрения, последние значения скорее опровергает теорию Ларина, а не подтверждают: здесь потребовалась бы другая теория, чтобы поднять концентрацию калия ещё в десять раз. Всё-таки за свои числа нужно отвечать, если ты что-то посчитал и предсказал.

Проблема калия действительно существует у геофизиков, но там речь идёт о разбросе значений примерно в два раза в рамках разных построений. Есть даже предложение наших коллег о создании специализированного очень большого детектора для регистрации именно калия. Сейчас считается, что количество калия в мантии составляет около 280 частей на миллион. Это 0,28 промилле. С учётом допустимого разброса реальное значение может оказаться, скажем, 0,2 ‰ или 0,32 ‰, но никак не 2%, не в 100 раз больше.

Фрагмент из презентации Олега Смирнова. Фото Андрея Афанасьева.

Что касается регистрации калия по геонейтрино, то это возможно благодаря наличию у него радиоактивного изотопа калия-40 с огромным временем жизни, порядка одного миллиарда лет. У него приличное изотопное содержание, а сам калий содержится повсюду. В одном банане, например, около 150 беккерелей калия, то есть происходит 150 распадов в секунду. 

— Но ведь благодаря калию банан считается полезным…

— Это так, но здесь спасает гомеостатическое равновесие: сколько калия съели — столько и вышло. В дозе радиации, которую человек в течение жизни в нормальных условиях получает, примерно треть приходится на распад калия-40, который содержится в наших костях. От него никуда не деться, но в обычных условиях он опасности не представляет.

Что важно для нас – регистрация распадов калия-40 позволяет определить его содержание в образце. Регистрировать можно бета-частицы или гамма-кванты, но у них весьма ограниченный пробег в веществе. Нейтрино же беспрепятственно проходят сквозь толщу Земли, что делает принципиально возможной регистрацию калия во всей Земле.

— И тут мы наконец подходим к результатам эксперимента «Борексино»…

— Да. Когда в 2014 году появилось предложение получить ограничение на возможный вклад от калиевых антинейтрино в спектр, то я тут же сделал анализ и получил ограничение на уровне 8 событий в день для 90% уровня доверия. То есть, в нашем спектре 90% вероятности, что скорость счёта событий от калия не превышает 8 событий в день. Мы обсудили результат в нашей «антинейтринной» группе – это часть коллаборации, которая занималась антинейтринным анализом, тогда нас было человек десять. Мы единогласно решили, что результат слишком слабый, чтобы его публиковать. Причина простая, такой счёт соответствует тепловыделению на уровне 100 ТВт, а измеренный полный тепловой поток от Земли не превышает 50 ТВт. На семинаре я представил обновлённый анализ для второй и третьей фазы эксперимента – там тоже самое. И, кстати, у нас вообще нет возможности измерить таким образом поток антинейтрино от калия, как это утверждают коллеги из Института ядерных исследований, можно только поставить то или иное ограничение.

Здесь дело в том, что спектры электронов отдачи от калиевых антинейтрино очень похожи по форме как на спектры бета-распадов висмута-210, так и на спектры электронов отдачи для солнечных нейтрино из углеродно-азотного цикла. Поскольку статистика событий в нашем спектре весьма ограничена, то установить, например, сколько у нас событий от нейтрино из углеродно-азотного цикла, удалось только ограничив вклад от распадов висмута. Поясню простым языком: у вас есть измерение суммы двух величин, A и B, равное, скажем, 20. То есть A+B=20. Какие можно сделать выводы про A, если значение B неизвестно? Только один: A меньше 20. Если из каких-то соображений удаётся получить, например, что B больше 8, то оценка для А уточняется: получается, что A уже меньше 12. Возвращаясь к нашему анализу: коллеги из ИЯИ добавили к A и B ещё и C, после чего каким-то волшебным образом извлекли значение С из этой суммы. В моём анализе значение для счёта калия на уровне 20 событий в день абсолютно исключается, есть только предел на уровне 8 отсчётов в день.

— Есть ли у вас вопросы к ныне существующим представлениям о строении Земли? Или там всё понятно?

— Конечно, вопросов хватает, и это нормально. После одного из докладов на конференции по регистрации геонейтрино на «Борексино» я получил предложение написать обзор по экспериментальной нейтринной геофизике для журнала Progress in Particle and Nuclear Physics. Предложение я принял, и в 2019 году обзор объёмом более 50 страниц был опубликован.

Для работы над обзором пришлось изучить современные представления о строении Земли, хотя это не совсем моя специальность – моя основная специальность экспериментальная физика частиц. Сразу скажу: про теорию Ларина на тот момент я уже слышал, но мне и в голову не пришло на неё сослаться. Это реально маргинальная теория, в серьёзной научной литературе на неё ссылок практически нет.

Основными источниками антинейтрино из Земли являются цепочки распада урана-238 и тория-232, а также антинейтрино от распадов калия-40. На «Борексино» мы измерили потоки геонейтрино от урана и тория. Это связано с порогом регистрации антинейтрино в реакции обратного бета-распада на протоне. Порог составляет 1,806 МэВ, что перекрывает весь спектр антинейтрино от калия-40, максимальная энергия распада которого составляет 1,311 МэВ.

Поток антинейтрино от урана и тория оказался в полном согласии с предсказаниями большинства геофизических моделей, хотя какие-то из моделей согласуются немного хуже. Пока что не хватает точности измерений. Суммарный радиогенный тепловой поток от распадов урана и тория составляет по данным «Борексино» 23–36 ТВт, что не противоречит измерениям полного теплового потока Земли – около 50 ТВт. Тепло от калия-40 по современным представлениям добавляет ещё около 4 ТВт. Остаток в 20 ТВт приходится на тепло, накопленное Землёй в начальный период существования, когда она была сильно разогрета за счёт аккреции и гравитационной дифференциации.

— Получается, дополнительное тепло от калия в нашей Земле никак не помещается?

— Как видите, в этот бюджет его «впихнуть» невозможно. Поскольку вклад от урана-тория измерен, можно только приписать весь остаток калию, «забыв» про первичное тепло, но это «всего» 10–25 ТВт. Если ваша модель вдруг предсказывает большее количество тепла, то его надо «прятать» и придумывать механизмы для объяснения отсутствия его вклада в наблюдаемом тепле. Такое тепло оказывается то спрятано в механизмах переноса тепла потоками горячих газов, то вдруг участвует в нагреве поверхности и объясняет парниковый эффект тепловыделением от калия. Тут самое время перестать умножать сущности, как завещал философ из Оккама. Измерением потока тепла из Земли занимается множество геофизиков по всему миру – можно назвать их теплогеофизиками при желании. Каждый год публикуется огромный массив статей по теплофизике Земли. Апологеты теории Ларина предлагают, по сути, обнулить труд огромной массы реальных учёных.

— Леонид Безруков как раз считает, что несогласные с гипотезой Ларина именно этого и боятся – обнуления своих результатов.

— Дело не в этом, а в том, что теория Лария основана на фантазиях. Как я уже говорил, по сути, просто постулируется, что состав Земли, как целого, совпадает с составом земной коры. Честно говоря, я не понимаю, как это могли опубликовать в виде монографии. Это сделало издательство «Недра», причём дважды: в 1975 и 1980 годах. Остаётся только гадать, как это вышло и почему не нашлось грамотного рецензента.

— Как вы объясните тогда, почему у этой гипотезы достаточно много сторонников, причём среди вполне серьёзных учёных?

— Это скорее просто вера в печатное слово и нежелание задуматься, самостоятельно проверить теорию. Как говорят журналисты, провести проверку фактов. Причём все факты лежат на поверхности, специальное образование здесь вовсе не требуется. Но интересующиеся наукой люди попадают под обаяние её парадоксальности, им нравится делать вызов традиционным устоям и «закоснелой академической науке».

Думаю, большую роль сыграла популяризация теории Ларина. Журналист Александр Никонов выпустил уже два издания с очень агрессивным в отношении классической теории изложением воззрений Ларина. Хороших научно-популярных книг о Земле намного больше, но они, по-видимому, недостаточно эмоциональны и завлекательны для публики. Действительно, корреляции на картинках Ларина могут произвести впечатление на неподготовленного человека. Но, если задуматься, то картинка вполне укладывается в стандартную геохимическую схему, как я уже говорил.

— Как вы относитесь к существованию в научном мире ошибочных гипотез?

— Ошибочные научные гипотезы всегда существуют. Это неизбежно, и это хорошо — иначе науки как таковой не существовало бы, не было бы поиска истины. Но теории, которые не прошли испытание временем, рано или поздно переходят в разряд ненаучных и представляют интерес только для историков науки. В данном случае я не вижу признаков того, что теория вообще когда-либо рассматривалась научным сообществом в качестве научной. Ближайший аналог, по-видимому, это псевдохронология Анатолия Фоменко. Профессиональные историки не видели смысла в её критике и обратили на неё внимание только тогда, когда она уже в некоторых школах заменила реальное изучение истории.

Замечу, что в основе гипотезы Ларина, по его признанию, лежат идеи Фреда Хойла, который в свою очередь использовал идеи Ханнеса Альвена. Альвен, нобелевский лауреат, занимался расчётом влияния электромагнитных взаимодействий на первичное вещество Солнечной системы, на его распределение. Он, как и Ларин, считал, что именно эти взаимодействия определяли химический состав Солнечной системы. Очень мощная теория, много математики, но она не подтверждается реальным распределением элементов в Солнечной системе. Это как раз пример научной гипотезы, которая перешла в разряд ненаучных и уже не обсуждается. Для широкой публики она неинтересна, так как очень сложна для понимания. Классические представления она не опровергает, просто пришла в столкновение с реальностью. Мне кажется, обсуждать всё это не имеет смысла.

— Почему же вы обсуждаете?

— Эта идея вызвана из забвения усилиями моих коллег и с упоминанием эксперимента «Борексино», а я с 1992 года, практически всю свою жизнь в науке, занимался этим экспериментом и до сих пор занимаюсь: мы всё ещё обрабатываем данные, получаем новые знания. Когда к нам обратились коллеги из ИЯИ с просьбой провести семинар по этой теме, я выступил с условием, что семинар должен сопровождаться моим обширным комментарием, параллельным семинаром. Они приняли предложение.

— Вам удалось переубедить общественность? Все на вашей стороне или есть сомневающиеся?

— Надеюсь, что удалось. По крайней мере, в первой части, где на моей стороне математика. Со второй частью, где я обсуждал теорию Ларина, всё сложнее. Очень много информации в очень короткий интервал времени. Пожалуй, тут я переоценил свои ораторские возможности. Тем не менее, интерес был огромный и неподдельный. Думаю, многое прояснится в частных беседах, коллеги постоянно подходят, задают вопросы.

— Вы считаете, что такие научные дискуссии полезны?

— Да, без сомнения, это полезно. Это возможность узнать что-то новое. Именно поэтому я не ограничился только критикой, а постарался изложить и основы современных представлений о составе Земли.

— Леонид Борисович Безруков считает, что гипотеза Ларина – это не просто проходная гипотеза, а великая теория, и что спустя годы она станет подарком человечеству.

— Нет, не станет. Готов спорить на что угодно, шансы здесь даже не один к семи, как у наших моделей «Борексино». Думаю, более реально как один к полному числу атомов во Вселенной. На мой взгляд, теория Ларина – это просто гадание на земной коре.

Участники научного семинара (слева направо): Леонид Безруков, Олег Смирнов и Василий Синев. Фото Андрея Афанасьева.