В Троице-Сергиевой лавре нашли останки лошадей со следами боевых травм

Анализ костей помог восстановить облик лошадей и уточнить детали обороны монастыря.

Палеозоологи исследовали останки 23 лошадей, погибших в 1608–1610 годах, во время осады Троице-Сергиева монастыря войсками Лжедмитрия II. Результатами они поделились в статье, вышедшей в недавнем выпуске сборника «Археология Подмосковья»;  первый автор – Екатерина Антипина из Института археологии РАН.

Осада монастыря длилась с сентября 1608 по январь 1610 года и стала трагичным и судьбоносным событием для Московского царства. Это был первый акт решительного сопротивления иноземным захватчикам, который поднял боевой дух русского войска и подготовил почву для освобождения Москвы в 1612 году.

По данным письменных источников, в монастыре укрылось более 2,5 тысячи человек: около 1,3–1,5 тысячи служилых людей (дворян, детей боярских, стрельцов, казаков), около 500 монахов и монастырских слуг и почти тысяча крестьян из окрестных сёл. Руководители гарнизона придерживались тактики активной обороны – они не только защищались, но и совершали дерзкие вылазки против осаждавших. Но потери защитников были велики: многие были убиты при попытках прорвать блокаду, при пушечных обстрелах монастыря, многие умирали от холода, голода и цинги. К концу осады в живых оставалось не больше тысячи человек, из них меньше двухсот – в собственно гарнизоне. 

Во время раскопок в монастыре, связанных с реконструкцией инженерных коммуникаций, археологи открыли 25 небольших полуземлянок, где жили осаждённые. В них нашли бытовые предметы, детали кожаной обуви, украшения, монеты, оружие. Но, пожалуй, самыми необычными «свидетелями» событий стали останки лошадей –  отдельные кости, части скелетов, в том числе с черепами, и один полный костяк.

Почти треть останков принадлежала жеребятам и молодым особям, 16 – взрослым животным, возрастом от 3 до 15 лет. Среди последних достоверно удалось определить останки одной кобылы и семи жеребцов, в действительности тех и других было, конечно, больше. Такое разнообразие, видимо, отражает состав конского поголовья сельской местности – именно таких лошадей жители окрестных деревень спасали от захватчиков в стенах монастыря. Однако среди них были и кавалерийские кони, которые, согласно письменным источникам, прибыли в обитель вместе с отрядом стрельцов.

Представление об облике животных дают останки только десяти взрослых особей. Они были тонконогими и полутонконогими, но довольно разными по росту – высота в холке составляла от 128 до 144 см. По этому показателю они близки малорослым породам, таким, как польский коник и жмудская. А по тонконогости и полутонконогости – к популяциям Московского региона. Лошадей такого облика могли использовать как тягловых, а самых рослых – и как верховых.

О том, как их использовали, говорят и патологии костей. Так, на зубах нижней челюсти, на грудных и поясничных позвонках семи жеребцов есть изменения, характерные для верховых коней. А на передней конечности одной из лошадей обнаружили следы компенсированного застарелого артроза путового сустава – свидетельство длительной тягловой нагрузки. 

На костях четырёх животных обнаружили следы боевых травм. Все они были рублеными, их нанесли массивным клинком бердыша или секиры. Места ранений – на внешней стороне лопатки и на задней поверхности локтевой кости – соответствуют попыткам остановить коней или скинуть всадника. Ещё в двух случаях рубленые повреждения нашли на задней поверхности пястных костей. Такие ранения они могли получить, когда вставали на дыбы. Судя по тому, что следов заживления на костях нет, все четыре лошади погибли вскоре после ранений, вернувшись с вылазки в монастырь.

Следы ещё одного смертельного ранения нашли на берцовой кости жеребца, скелет которого сохранился почти полностью. Его правая задняя конечность была, скорее всего, раздроблена прямым попаданием пушечного или калёного ядра. 

Почти полному скелету палеозоологи уделили особое внимание. Он принадлежал жеребцу 4–5 лет; состояние зубов говорит о том, что конь был хорошо объезжен и его активно использовали «под верх». Высота жеребца в холке составляла около 139–140 см, он был высоконогим, с длинной шеей. Череп коня имел так называемый щучий профиль, типичный для современной арабской породы. При этом небольшом размере головы жеребец из Лавры больше похож на представителей ахалтекинской породы. Обе породы – арабская и ахалтекинская – восходят к древним лошадям Передней и Центральной Азии. В Средние века они ещё не были резко разграничены и их обычно называли аргамаками, или «персидскими конями».

По письменным источникам известно, что таких лошадей поставляли на территорию русского государства. Они отличались быстротой и лёгкостью бега, были узкогрудыми, поджарыми, с длинной шеей и изящной головой. Вероятно, это были элитные верховые кони. Даже на стилизованных летописных миниатюрах XV века княжеских лошадей выделяли, изображая их с длинной изогнутой шеей.

Интересно, что удалось установить и время гибели этого жеребца. В пробах грунта из погребения обнаружили куколочные коконы падальных мух (Diptera, Calliphoridae), которые, вероятнее всего, относятся к роду Lucilia (зеленые падальницы). Эти насекомые теплолюбивы, а пик их активности и размножения приходится на летние месяцы. В период осады монастыря было только одно лето – 1609 года, так что именно тогда конь и погиб.

По материалам сборника «Археология Подмосковья»