У Плоскини глаза разгорелись, и он облизал языком сухие губы.
— А на что тебе Киев? От Киева русские не пойдут. Ведь до Киева отсюда далеко, вёрст шестьсот...
— Что такое «вёрст»? — рассердился Субудай. — Не понимаю «вёрст»!.. Ты скажи мне, сколько до Киева конских переходов.
— Если отсюда на Киев поедешь на одном коне, то будешь прямиком ехать дней двенадцать. А о-двуконь — проскачешь шесть дней.
— Вот теперь ты мне стал говорить толком.
Этот диалог из книги Василия Яна «Чингисхан» заставил меня задуматься о восприятии расстояния представителями разных народов. «Не понимаю „вёрст”!..» — восклицает Субудай-богатур и требует, чтобы бродник Плоскиня мерил расстояние до Киева более понятными для кочевника-монгола единицами — конскими переходами. Слово «верста» ему не только не знакомо, но и, если вдуматься, чуждо по сути. Ведь слово это по своему происхождению связано с земледелием.
В Этимологическом словаре русского языка Макса Фасмера указывается, что слово «верста» связано с «вертее́ть» и первоначально обозначало «оборот плуга»: «Ср. лит. var̃stas, varsnà „верста, расстояние, пропахиваемое за один раз в одну сторону”, прич. vir̃stas, оск.-умбр. vorsus „мера пашни”, буквально „оборот”, лат. vorsus (versus), др.-инд. v̥ttás „круглый, закрученный”». То есть верста тоже связана с расстоянием, пройденным лошадью, только не той, что под седлом, а той, что впряжена в плуг.
Получается, что, если перевести «с осёдланного на оседлый» (позволю себе небольшой каламбур), на одной лошади 50 вёрст в сутки, на двух — 100 вёрст.
И тотчас всплывают в памяти строчки из комедии Александра Сергеевича Грибоедова «Горе от ума»: «И между тем, не вспомнюсь, без души, / Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря, / Вёрст больше седьмисот пронёсся, — ветер, буря; / И растерялся весь, и падал сколько раз / — И вот за подвиги награда!»
Семьсот вёрст меньше чем за двое суток. Даже если допустить, что Чацкий действительно нёсся, «глаз мигом не прищуря», получается слишком большая разница. Лошади за время, отделяющее Грибоедова, Яна и их героев, изменились не настолько разительно, чтобы можно было объяснить такую разницу в скорости. Тогда, быть может, дело в единицах измерения. В самих вёрстах.
И я невольно задумалась, а понимаю ли я «вёрст»? Слово привычное, знакомое, но если вдуматься, можем ли мы точно сказать, сколько это — верста и что мерили вёрстами. Если мера длины, как в тексте Яна и Грибоедова, то откуда у Александра Сергеевича Пушкина в стихотворении «Зимняя дорога» «вёрсты полосаты попадаются одне»? А коломенской верстой вообще называют очень высокого человека. Может, его для этого лёжа меряют?..
