Восстановить текст, казалось бы, утраченный навсегда (а тексты гибнут от тысячи естественных причин, а порой и от злой или неразумной воли), увидеть, прочитать невидимое - как часто эта задача встает перед литературоведом или археологом, следователем или историком. И, как правило, теперь эта задача с успехом решается благодаря методам, разработанным криминалистами.
Как зарождались эти методы, какими сложными путями шли их поиски, рассказывает публикуемая здесь статья.
НЕСКОЛЬКО АЗБУЧНЫХ ИСТИН
Универсальных средств, «лекарств» для выявления невидимого не существует. Есть множество способов сделать документ читаемым. Одни очень просты, не требуют специальной подготовки. В других случаях необходим кропотливый поиск, разработка совершенно новых методик, на которые уходят месяцы, и даже годы.
Вероятно, еще самые первые фотографы обратили внимание слабо видимые детали на одних фотопластинках видны хорошо, а на других нет. Хуже всего выявлялись детали, находящиеся на очень светлом или на темном участке объекта. Но прошло немало лет, прежде чем догадались всему виной теневые контрасты.
Поэтому современный исследователь начинает с того, что уясняет для себя, что именно на негативе ему необходимо получить максимально контрастным. Мы можем различить интересующие нас детали только в тех случаях, когда эти детали и фон объекта отражают различное количество света (яркостный контраст) или имеют цветовые различия (цветовой контраст).
Если поверхность документа имеет хорошо различимый рельеф, то детали его становятся видимыми, так, как отбрасывают тень (теневой контраст).
Конечно, на увеличение или уменьшение контраста влияют не только сами объекты. Многое зависит от умения правильно подобрать, и расположить источники освещения. В криминалистической практике чаще всего приходится одновременно усиливать одни и снижать другие контрасты.
К нам на исследования (имеется в виду
Ленинградская лаборатория судебной экспертизы) часто попадают выцветшие документы, к тому же сильно потертые, и измятые. Чтобы прочесть их, нужно, как бы отделить текст от бумаги.
У текста и у бумаги независимо друг от друга есть свои яркостные, и цветовые контрасты. Так вот и надо отделить цветовые, и яркостные контрасты текста от цветовых и яркостных контрастов бумаги. И это еще не все. Бумага (в зависимости от рельефа поверхности) имеет еще, и теневой контраст. Теневой контраст необходимо снизить.
Еще в начале века в криминалистике появились оптические приборы, называемые опак-иллюминаторами. К настоящему времени существует несколько разновидностей их. Опак-иллюминатор дает концентрированный вертикальный свет, который устраняет теневые контрасты бумаги. Через опак-иллюминатор мы можем фотографировать измятые документы.
Но бывает и наоборот. На документе обнаруживают, какие-то вдавленные следы. Этот текст необходимо восстановить. Каждый лишний штрих мешает. Необходимо так подобрать освещение, светофильтры, и фотоматериалы, чтобы ненужные штрихи вообще не отобразились на фотопластинке или оказались значительно ослабленными. С другой стороны, меняя расположение источников освещения, удается повысить теневой контраст и прочесть по вдавленным следам текст. Обычными настольными лампами повысить теневой контраст трудно. Криминалисты применяют специальные осветители, дающие направленный яркий луч света. Чем слабее следы записи, тем под меньшим углом к поверхности направляется свет.
Этот же метод применяется, и для выявления рельефных следов вытертой записи. На оборотной стороне документа рельеф записи сохраняется, он виден на фотоснимке.
Но обратимся к таким Случаям нашей практики, когда надо устранить все теневые контрасты и выявить едва заметные штрихи вытертых или смытых текстов. Для этого применяется бестеневое освещение. Документ помещают внутри светорассеивающего цилиндра. Вокруг цилиндра устанавливается (значительно выше документа) кольцевой осветитель (укрепленные на обруче электролампы). Цилиндр изготовлен из молочного стекла или любого светорассеивающего материала (например, стекло, оклеенное папиросной бумагой). При такой съемке едва заметные штрихи значительно усиливаются.
А часто экспертам-криминалистам приходится прибегать, и к методам повышения контрастов готового фотографического изображения, к методам усиления.
Усиление состоит в том, что мы постепенно увеличиваем плотность изображения штрихов, а значит, увеличиваем и различие между плотностью штрихов, и фоном - контрастность.
ЗАМЕТКА В ЖУРНАЛЕ
Наш рассказ об усилении контрастности придется начать издалека, с работ Евгения Федоровича Буринского.
Однажды в одном из немецких журналов Буринский прочел, что на Лейпцигской ярмарке в семидесятых годах прошлого века было продано огромное количество поддельных исторических документов с поддельными подписями Моцарта, Бетховена, Наполеона, Галилея и многих других знаменитых людей. На ярмарку съехались коллекционеры старинных рукописей, представители архивов, научных учреждений. Только случайно удалось установить, что документы изготовила группа предприимчивых мошенников.
Сделаны документы были столь тщательно, что даже крупные ученые-историки не сразу обнаружили подделку. Автор статьи, поставив вопрос, как лучше в дальнейшем уберечься от подобных подделок, предлагал использовать фотографию она хорошо зарекомендовала себя при выявлении многих загадок, и тайн.
Статья увлекла Буринского. Он сам был фотографом-любителем, поэтому отложил статью в специальную папку. Он подумал, что было бы неплохо собрать все сообщения о необыкновенных свойствах фотографии.
И вот Буринский со свойственной ему старательностью, даже дотошностью берется за дело. Начались поиски.
Десятки фактов говорили о том, что ученые давно уже знали о поразительных способностях фотографии выявлять на предметах, и документах детали, невидимые глазом.
На заседании Французской академии наук в 1839 году крупнейший астроном своего времени Араго сообщил о получении первых фотографий (тогда их называли дагерротипами).
Араго фотографировал Луну, и на снимке ему удалось выявить такие детали, которые в обычный телескоп не были видны. Многие ученые не поверили Араго, считая, что он пририсовал детали. Недоверие еще больше усилилось, когда никому, в том числе и самому Араго, не удалось получить второго такого же снимка.
Через десять лет после открытия Араго газеты многих стран обошло повое сенсационное сообщение. Французский археолог Гро обнаружил древнейший греческий манускрипт, представляющий огромную ценность для науки. Для того, чтобы случайно не попортить документ, Гро решил сфотографировать его, и пользоваться фотокопией. Каково же было изумление ученого, когда на негативе появились строки нового текста, которые совершенно не были видны на оригинале. И опять, вторично такой же негатив Гро получить не смог.
После этого случая ученые многих стран стали фотографировать каждый древний документ по 20, 30, и даже 100 раз. Лишь некоторые оказались счастливцами.
Еще более удивительный факт сообщил немецкий ученый Фогель. В 60-х годах XIX века у одного берлинского фотографа молодая женщина заказала большой портрет. При проявлении пластинки фотограф, к большому своему огорчению, увидел, что негатив испорчен все лицо молодой женщины было покрыто множеством прозрачных точек. Фотографу пришлось сообщить клиентке, что негатив по неизвестным причинам оказался испорченным, и ей придется позировать еще раз. Второй сеанс прошел успешно, снимок получился на славу, но дама почему-то не шла за своим заказом. Тогда фотограф отправил ей портрет с посыльным по оставленному адресу. И выяснилось, что заказчица через несколько дней после второго сеанса умерла от натуральной оспы. Фотограф остолбенел значит, на первом негативе ему удалось выявить невидимые простым глазом признаки оспы!
Бельгийский ученый Ван-Герк увидел на микрофотограмме препарата (он был биологом) такие детали, и подробности, которые не видны были в микроскоп. Все его попытки повторить фотоснимок кончились неудачей.
И таких сообщений было множество.
Перечитывая вновь, и вновь выписки из газетных заметок, журнальных статей и сообщений, из сборников, и ежегодников, Буринский все больше поражался, какой сказочной, волшебной силой обладает фотография. Фантастическим, невероятным казалось другое никто, совершенно никто - ни астрономы, ни археологи, ни работники полиции - не пытался раскрыть, исследовать эту тайну.
Что ж, в таком случае он будет первым!
ПОИСКИ
Долгие месяцы Буринский искал всевозможные способы, которые бы могли повысить контрастность изображения. От сухих бром-желатиновых пластинок ему пришлось вернуться к старому, мокрому коллодионному процессу. Для современного читателя это звучит, как малопонятный набор слов.
Мокрый коллодионный процесс изобрел Фредерик Скот-Арчер и опубликовал результаты исследований в 1851 году в журнале «Химик» Арчер искал способ запечатлеть свои скульптурные работы, а сделал открытие, предопределившее развитие фотографии во всем мире более чем на двадцать лет, открытие, которым пользовались еще в тридцатых годах нашего века.
Мокрый коллодионный процесс довольно сложен в техническом отношении, но для своего времени это была революция в фотографии. Изготовление (все делает сам фотограф), экспонирование в мокром виде, проявление, и закрепление пластинок - восемь последовательных операций. Поэтому мокрый коллодионный процесс мог с успехом применяться главным образом при павильонной съемке.
У мокрого коллодиона было одно несомненное преимущество процесс давал контрастное изображение.
Но этого Буринскому было мало. Он попробовал множество составов проявителей и их модификаций, пробовал менять свет, изобрел даже специальный счетный механизм для магниевой ленты, затем начал опыты с различными цветными стеклами.
Однажды Буринский налил на старое ненужное письмо красные чернила, и сфотографировал его через красное стекло. Он спокойно проявляет пластинку, даже не подозревая, что делает удивительнейшее открытие, - ведь он знал только, что красное чернильное пятно должно исчезнуть. Пятно действительно исчезло, а на негативе проступил текст, залитый чернилами.
Неужели открыт способ прочтения залитых текстов? Новая серия опытов с желтыми, синими, красными пятнами. Результат неизменен. Текст выявляется.
Так было сделано первое открытие.
Можно остановиться. Нет, сделано еще не все, вернее, все только начинается. Во всех случаях, когда ему удавалось усилить контрастность изображения, он начинал все-таки хоть и с плохо, но различимого текста. А совсем стертый, уничтоженный текст он еще выявить не может. Значит, надо искать, искать, и искать.
Долгими часами сидит Буринский за письменным столом, перебирая пачки с негативами. И однажды приходит мысль не усилится ли контраст изображения, если составить два негатива, и сделать с них фотоснимок?
Он фотографирует едва различимый текст. Полученные негативы Буринский составляет, и печатает фотоснимки.
Текст действительно получался контрастным, но сколько трудностей поджидало создателя нового метода.
Через толстое стекло пластинок негативы совмещались плохо. Надо было разработать, какой-то другой способ, дающий точность совмещения. И такой способ был найден. Он отнимал много времени, требовал исключительной тщательности, и четкости в работе, но другого выхода из создавшегося положения Буринский найти не мог. Пленки с эмульсионным слоем снимались им со стекол еще мокрыми, совмещались, затем вновь фотографировались. Само фотографирование также требовало большой предосторожности. Даже легкого дрожания было достаточно, чтобы изображения на негативах не совпали, и тогда все надо начинать сначала. Проехавший по улице ломовой извозчик, падение, какого-либо предмета в соседней комнате, даже просто шаги человека - все мешало.
Но трудности не остановили Буринского. Он верил в правильность выбранного пути. Опыты с совмещением пленок он иногда повторял по 10, 15, 20 раз. Работа отнимала много времени, много сил, но результаты оправдывали себя совершенно невидимый текст постепенно становился все более и более контрастным, и наконец Буринский с удовлетворением смотрел последний негатив, где текст был вполне пригоден для чтения.
Конечно, он понимал слабые стороны своего детища «я очень хорошо сознаю, что выработанный мною процесс страдает множеством недостатков и прежде всего медленностью, хлопотностью, сложностью приемов, и трудностью манипуляций, требующих навыка и сноровки.
Необходимо, однако, принять во внимание, что один человек, располагавший самыми ничтожными денежными средствами, не мог довести до совершенства целую отрасль светописи, не имея притом ни предшественников, ни сотрудников. Во многих случаях результаты процесса не окупят труда, и издержек на его производство; это я тоже знаю, но думаю, что и в таком виде процесс мой имеет значение, как зародыш новой отрасли светописи, фотографии исследующей, которая, по глубокому моему убеждению, станет такою же rc'tine du savanj, какою признается фотография запечатлевающая.
Я сделал, что мог; другие сделают более»
Исследования ничего ему не принесли, кроме лишений, нужды.
После долгих раздумий Буринский принимает решение начать делать судебные экспертизы. Таким путем он докажет всем практическую ценность разработанных им методов фотографирования и, что было очень для него важно, будет получать, какие-то средства для продолжения научной работы.
ЗАГОВОРИЛИ НЕМЫЕ СВИДЕТЕЛИ
О статье 547 гражданского судопроизводства, вошедшей в свод российских законов, изданных в 60-х годах XIX века, говорилось исследование подлинности заподозренного письменного акта может быть произведено только сличением почерка, и подписи на акте с почерком и подписью того же лица на других несомненных актах. А кому поручалось такое сличение? Конечно же, каллиграфам.
Получалась вещь примечательнейшая мошенники в разработке различных, и очень тонких способов подделки ушли далеко вперед, а суд располагал только самыми примитивными методами исследования заподозренного документа.
Какие же способы искусственных подделок существовали ко времени прихода Буринского со своими методами в суд?
Наиболее простая искусственная подделка состояла в травлении. Оставалась нетронутой только подпись, а на место вытравленного вписывался новый текст. Если травление сделали умело специалисты своего дела, то химическим путем, текст восстановить было уже невозможно. Обычно это делалось так подпись покрывали смесью парафина с каучуком, затем вытравляли текст, выводили парафин и рукопись опускали на некоторое время в смесь желатина, спирта, и квасцов. После высыхания вписывался новый текст.
Другой способ назывался гектографическим. Подпись с подлинного документа очень тщательно обводили гектографическими чернилами, снимали с нее на гектографе оттиск и переводили на новый документ. После этого подпись осторожно обводили обыкновенными чернилами, и воздействовали составами, удаляющими гектографические чернила.
Третий способ носил название бензинного. Бумагу, на которую необходимо перевести подпись, смачивали каменноугольным бензином, накладывали на оригинал, получали перевод подписи, которую затем доводили чернилами.
Для таких подделок не было даже большой необходимости непременно иметь оригинал подписи. Достаточно было сфотографировать рукопись человека, чью подпись хотели подделать. Рукопись увеличивали, вырезали буквы. После чего уже совсем просто составить не только подпись, но и целый документ от имени данного человека.
В гектографическом, и бензинном способах требуется все же некоторый навык и непременное условие - твердость руки.
Чтобы избежать, и этих неудобств, мошенники обратились к фотографии. С негатива делали перевод на гладко полированную металлическую пластинку. Чтобы буквы немного выдавались над поверхностью, пластинку слегка травили. Затем на нее накладывали лист бумаги и проходились по нему тяжелым катком. На бумаге оставались углубления, чрезвычайно удобные для «заполнения» чернилами.
Наконец, существовал способ, с помощью которого можно было перевести, какой угодно текст с позитива на бумагу. Делалось это так. На лист чистой бумаги наносили состав из растворов окиси железа, гуммиарабика, виннокаменной кислоты, и полухлористого железа. Лист прижимали с обратной стороны позитива и выставляли на солнце. Вся бумага белела, за исключением линий, защищенных буквами позитива. Оставалось смочить бумагу соответствующим раствором, и буквы принимали цвет обыкновенных чернил.
Разобраться во всех этих тонких и достаточно сложных подлогах никакой каллиграф, конечно, не мог.
Здесь, по мнению Буринского, могла помочь только фотография. Цветоразделениё Буринский делил на два совершенно самостоятельных процесса цветоделение, и цветоразличение. В первом случае он говорил о разделении двух оттенков одного цвета, а во втором - разных цветов.
Если документ был вытравлен, выскоблен, - Буринский применял цветоделение. А при прочтении всякого рода дописок, вставок или залитых чернилами текстов - цветоразличение.
Первое дело, на котором Буринский выступил экспертом, слушалось в сентябре 1889 года в I отделении Петербургского окружного суда.
Юдгхерц и Рокосовский обвинялись в том, что внесли в товарную кассу Николаевской железной дороги подложное извещение наложенного платежа на сумму в 9 тысяч рублей, а затем получили эту сумму в месте назначения груза, в городе Козлове.
Перед судом встали два основных вопроса является ли подпись кассира Николаевской железной дороги Бернгарда на извещении подлинной (если да, то кассир - соучастник преступления), и чья подпись стоит на дубликате накладной? К сожалению, эта вторая подпись была залита чернилами.
Первыми, разумеется, пригласили каллиграфов. Все они в один голос заявили, что подпись на извещении, несомненно, имеет большое сходство с подписью Бернгарда.
Ответ этот суд не удовлетворил, и тогда пригласили в качестве эксперта Е. Ф. Буринского. Ему вручили извещение с заподозренной подписью кассира, категорически отрицающего получение денег, такое же извещение по другому платежу с бесспорной подписью Бернгарда, образцы подписи кассира, сделанные им во время предварительного следствия, несколько подписей Бернгарда, сделанных тут же, в зале суда, и, наконец, дубликат накладной с подписью неизвестного лица, залитый чернилами.
Все документы, за исключением подписей Бернгарда в зале суда, были выполнены фиолетовыми анилиновыми чернилами.
Прежде всего Буринский сфотографировал с увеличением извещение. Под фиолетовыми буквами, которые оставили едва заметный след, показались, какие-то совсем прозрачные линии. Буринский подумал, что Бернгард писал не чистыми фиолетовыми анилиновыми чернилами, а в них была, и примесь черных чернил или кассир сделал подпись пером, прежде побывавшим в черных чернилах.
Тогда Буринский еще раз сфотографировал подпись, применив фиолетовый светофильтр. На негативе фиолетовый цвет исчез, но зато четко выступила тонкая прозрачная подпись «Бернгард» с росчерком, не совпадающим с росчерком, сделанным фиолетовыми чернилами. Не совпадали штрихи и в ряде букв. Буринскому стало понятно, что на втором негативе он получил след рисовки подписи Бернгарда, каким-нибудь веществом, скорее всего карандашом. Затем сверху преступники обвели подпись кассира фиолетовыми чернилами, и тщательно стерли следы карандаша.
Для того, чтобы показать суду результат первой части исследования, Буринский увеличил подписи в двадцать два раза и получил очень сильный, контрастный негатив. Напечатал позитив, где обе подписи, карандашная, и чернильная, были ясно видны.
Бернгард был оправдан.
Затем Буринский приступил ко второй части экспертизы занялся дубликатом накладной, на которой подпись была залита чернилами. Два часа потребовалось ему на проведение этой работы. В графе «получатель груза» стояла подпись «Шольц» Эта подпись подверглась графической экспертизе. Эксперты установили, что сделана она подсудимым Юнгхерцем.
Так, впервые в мире на практике проявили себя научные методы фотографического исследования, разработанные Буринским. Всем, кто присутствовал на процессе и кто слышал об этом деле, стало ясно фотография является исключительным средством в борьбе с подлогами, и подделками документов. (Теперь, когда эти методы детально разработаны, любой самый искусный подлог может быть разоблачен.)
И сам Буринский, выступая на I съезде по фотографическому делу, с законной гордостью заявил сейчас уже нет более «средств свести с бумаги без порчи ее поверхности следы письма таким образом, чтобы фотография бессильна была их обнаружить»
Заинтересованные ведомства стали требовать оказания помощи Буринскому. Буринскому предложили создать лабораторию при прокуратуре Петербургского окружного суда. Однако создание этой лаборатории на практике выглядело весьма оригинально. Буринскому разрешили только расположить его оборудование в коридоре прокуратуры. Причем никаких денег ни за свою работу, ни для приобретения оборудования он не получил. Оплата экспертизы шла за счет тяжущихся лиц.
«Создание» лаборатории ничего не изменило. Буринский продолжал работу один, на своем кустарном оборудовании, и без всякой материальной поддержки государства.
«ДЕЛО О ПОДЛОЖНОЙ ЧЕРТОЧКЕ»
Все судебно-фотографические работы Буринский делил на три рода.
Первый, простейший - фотографическое увеличение. Оно призвано облегчить труд людей, занимающихся сличением почерка. Такие работы, по мнению Буринского, может делать любой фотограф.
Второй род работ - это восстановление документов, выскобленных, травленых или сознательно залитых чернилами. Здесь уже необходимы специальные познания техники фотографирования, рецептуры, и приемов, облегчающих труд экспертов.
Говоря об экспертизах третьего рода, самых важных, трудных, но и интересных, Буринский писал:
«Для такого искания нельзя заранее указать рецепт; здесь все дело зависит от личных качеств эксперта, его сообразительности, догадливости, знакомства с искусством подделки документов, запаса у, него необходимых вспомогательных знаний, и проч. Каждый новый случай - новая загадка, над которой приходится ломать голову. Ничтожная, едва заметная черточка или маленькое пятно, объявившееся на фотографическом снимке, способно иногда дать эксперту нить, по которой удается добраться до истины; но, чтобы воспользоваться таким указанием, необходимо уметь оценить значение замеченной черточки или пятна, построить догадку и сообразовать с нею программу исследований. Это вечная борьба изобретательности, и ловкости подделывателя с знанием, умом и талантом эксперта»
С тех пор развитие криминалистики ушло так далеко вперед, что работы Буринского кажутся иногда выполненными в доисторическую эру. Но некоторые его экспертизы третьего рода, и сегодня пленяют, какой-то особой красотой доказательств, безупречной и сильной логикой.
В юридическую литературу они вошли под названием «дело о подложной черточке», «дело о точке», «дело о букве», и т. д.
В Могилевский окружной суд был предъявлен иск о взыскании с Т. по выданному им обязательству 80 тысяч рублей. Т. уверял, что, хотя с человеком, предъявившим иск, он имел дело, но обязательства выдавал только на мелкие суммы, а на столь крупную никогда никакой бумаги не подписывал. Могилевский суд несколько раз присылал документ в Петербург для сличения почерков и получал один, и тот же ответ «Подпись ответчика Т. является подлинной» Т., однако, продолжал упорствовать и настаивать на подложности документа.
Попытались разобраться в этом деле при помощи химической экспертизы. Профессор Петербургского технологического института
ЗА СТРОКОЙ ВОЗРОЖДЕННОГО ДОКУМЕНТА
Пионеры села Ивановка На Харьковщине нашли батальонное знамя, и портфель с документами. Находка напомнила жителям района о весенних днях сорок второго года, когда в этих местах, уже занятых фашистами, вдруг разыгралось ожесточенное сражение гитлеровцев с отрядом советских воинов. Неравный бой продолжался с рассвета до полудня.
После войны народ поставил здесь памятник безымянным героям. Никто не мог сказать, какая часть выходила с боями из окружения, кто здесь погиб.
И вот находка знамени, и портфеля с документами.
Знамя, и документы переслали в Ленинградский военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи. А оттуда бумаги попали к криминалистам. Когда мы их впервые увидели, то могли только огорченно вздохнуть. Откровенно говоря, мы не очень надеялись, что нам чего-нибудь удастся достичь. Это были красноармейские книжки, не в плохом, а в отчаянном состоянии. Все листки слиплись, и от времени спрессовались между собой. Тексты, когда-то написанные фиолетовыми чернилами, под двадцатилетним действием подземных вод превратились в размытые пятна. К книжкам страшно было прикоснуться. Учитывая, что малейшее неосторожное движение может повредить их, мы решили на каждом этапе работы фотографировать все участки документов.
После того, как внешний вид документов был сфотографирован, красноармейские книжки на несколько суток поместили в стеклянный сосуд, в условия «влажной среды» В дальнейшем некоторые листки все-таки пришлось еще обработать и горячим паром. Только после всей этой процедуры мы смогли отделить пинцетом один листок от другого. Каждый из них фотографировался при бестеневом освещении с двух сторон.
Сделаны первые фотоснимки. На них можно рассмотреть пять букв фамилии «Юдинц» и год рождения. По буквам можно было без труда восстановить фамилию бойца. Но этого недостаточно. Нам необходимо восстановить каждую запись в книжках.
Фиолетовые чернила. Милые сердцу, они предложили нам задачу задач. Дело в том, что чернила штрихов не только смылись, но и расплылись. Это бы еще не беда, но они прошли через толщу бумаги, отобразились на обороте, и даже «заскочили» на другие страницы.
Методы повышения контрастов были использованы и лучших результатов дать уже не могли. Светофильтры полностью помехи не устраняли. Мы решили использовать возможности инфракрасной люминесценции.
Надписи на красноармейских книжках были значительно ослаблены, поэтому решили для повышения эф109
Бельштейн обнаружил подпись, и текст расписки выполнены разными чернилами. Но это ни в коей мере не разъясняло дела.
Тогда документ отдали на экспертизу Буринскому. При фотографировании оказалось, что буквы подписи получаются прозрачнее букв текста, за исключением горизонтальной черточки буквы «Т» По степени прозрачности она явно походила на буквы текста, а не подписи. У Буринского сразу же возникло предположение, что она выполнена теми же чернилами, что и текст. Продолжая исследование, он окурил документ парами йода, и на краях появилась синяя рамка - след клея. Секрет подлога обнаружил себя.
Что же сделали мошенники? Они взяли два полулиста бумаги, один из них разорвали пополам, на две доли - «а» и «б»; «б» положили на переднюю верхнюю часть второго полулиста, «а» - на заднюю, нижнюю. Затем бумаги, смазанные по краям крахмалом, были тщательнейшим образом склеены, отглажены, спрессованы, и перегнуты по линии АБ.
Затем на половинке «б» написали расписку на ничтожную сумму, предусмотрев, правда, чтобы текст ее кончался точно у линии сгиба. Т. должен был подписаться ниже складки.
Доверчивый Т., не заметив ловушки, поставил подпись, но случайно верхняя палочка буквы «Т» заскочила на верхнюю часть листа. Мошенники отклеили две половинки полулиста. У них остался чистый лист с подписью Т. Теперь они совершенно спокойно написали расписку на огромную сумму. Но им пришлось дописать и верхнюю горизонтальную палочку буквы «Т» Она-то их, и выдала.
В 1891 году в Петербурге, Москве, Одессе проходят фотографические выставки. На них впервые демонстрируются образцы научной фотографии Буринского.
Публика буквально не отходила от стендов с его работами. Он получает золотые медали.
В 1892 году правительство наконец приняло решение о создании фотографической лаборатории, где уже «присяжный фотограф» и его помощник должны были бы получать заработную плату. Однако Буринский отказался возглавить эту лабораторию. Он понял, что никакой помощи в научной работе ему не окажут, а положение «присяжного фотографа» сделает зависимым чиновником, и только затруднит самое главное - научную работу.
В 1894 году по просьбе Академии наук Буринский участвовал в работе по прочтению рукописей так называемого «кремлевского клада» (кожи с письменами времен Дмитрия Донского). За эту работу Буринский был удостоен премии имени Ломоносова.
Открытый Буринским цветоделительный метод быстро завоевывал признание. Им пользовались минералоги, медики, биологи, ветеринары.
