По поводу статьи Э. Пулгрема - «Человек говорящий»
Профессор П. СИМОНОВ.
Этологию можно определить, как науку о поведении животных в естественной среде их обитания. О проблемах, и методах этой области знания читатель может получить сведения из книг общепризнанных лидеров современной этологии Конрада Лоренца, и Нико Тинбергена, недавно изданных в нашей стране 25-й Международный конгресс физиологических наук (Мюнхен, июль 1970 года) посвятил работам Лоренца свое заключительное пленарное заседание.
Исторически сложилось так, что этологи сосредоточили свое внимание главным образом на врожденных, инстинктивных формах поведения животного, типичных для данного вида, и передающихся по наследству, в то время, как для физиологической школы И. П. Павлова, и бихевиористов (от слова behavior - поведение) США, и Канады наибольший интерес представляют закономерности, и нервные механизмы научения, приобретения индивидуального опыта в форме условных рефлексов различной степени сложности.
Впрочем, реальные взаимоотношения между безусловными (врожденными), и условными (индивидуально приобретенными) формами поведения гораздо сложнее, чем это представлялось несколько десятилетий тому назад. Например, инстинкт строительства гнезда у крысы носит врожденный характер животное, воспитанное в полной изоляции, способно построить гнездо, ни разу не увидев, как это делают другие. Если же мы вырастим крысу в клетке с решетчатым полом, где предметы, необходимые для строительства гнезда, постоянно проваливаются между прутьями решетки, она окажется неспособной к строительству даже в благоприятной обстановке, в помещении с твердым полом.
Второй пример. Обезьяна, выросшая в обществе искусственной «матери» - куклы, оказывается крайне равнодушной к своему собственному потомству, хотя инстинкт материнства является одним из сильнейших врожденных рефлексов.
Выдающийся ученик Павлова академик Л. А. Орбели создал стройную теорию «дозревания» ряда безусловных рефлексов уже после рождения, под влиянием, и в процессе взаимодействия с формирующимися условными рефлексами. Л. А. Орбели проницательно подчеркнул, что подобное «дозревание» врожденных форм поведения в наибольшей степени присуще именно человеку. Это делает ребенка исключительно восприимчивым к влияниям окружающей, прежде всего собственно человеческой, социальной среды. Сегодня мы можем с восхищением, и гордостью констатировать, в сколь огромной мере Л. А. Орбели предвосхитил многие новейшие достижения этологии, причем целый ряд проблем он решил на более высоком диалектико-материалистическом уровне теоретического анализа.
По мере того, как эксперименты приносили все новые свидетельства теснейшего взаимодействия между врожденным, и приобретенным, происходило закономерное сближение этологии, и физиологии высшей нервной деятельности животных. Сам И. П. Павлов неоднократно подчеркивал, что систематизация приобретенных (условных) рефлексов по необходимости должна будет иметь в своем основании классификацию прирожденных рефлексов, и завещал эту задачу в качестве одной из фундаментальных проблем физиологии высшей нервной деятельности. В 1970 году Марк Ричелл из Льежского университета опубликовал программную статью о тех преимуществах, которые павловский метод условных рефлексов имеет по сравнению с другими методами этологии, тем более, что современная радиоэлектроника дает возможность дистанционного (по радио) раздражения мозга животных, и регистрации различных форм активности нервных центров, включая регистрацию электрических процессов в отдельных нервных клетках. Это позволяет изучать работу мозга у животных, находящихся в естественной для них среде, а не в искусственной, лабораторной обстановке.
Именно переход от наблюдений за поведением животных (пусть очень изобретательных, и тонких!) к приемам строгого, точного, и однозначно воспроизводимого эксперимента позволил установить такие кардинальные факты, как существование исследовательской потребности в новой информации, не связанной с поиском пищи, самки, материала для строительства гнезда, и т. п.
Огромный прогресс достигнут в области изучения стайного поведения животных, закономерностей организации, и поддержания стайной иерархии. Эти исследования опровергают миф о безраздельном торжестве «диких животных инстинктов», благодаря которым лидирующей особью всегда оказывается самое сильное, и злобное животное. У многих видов высших живых существ ведущее положение в стайной иерархии определяется совсем не физической силой, и агрессивностью, а способностью к решению трудных задач, и жизненным опытом. Лидером сообщества может быть, и самая «умная» особь (некоторые птицы), и старая опытная самка (олени), и даже несколько старых самцов (свободно живущие обезьяны-бабуины).
Успехи строго научного изучения сложных форм поведения животных вновь, и вновь подтверждают справедливость, и обоснованность положения В. И. Ленина о том, что «история умственного развития животных» должна быть включена в перечень областей знания, из которых складывается теория познания, и диалектика.
Э. Пулгрем пытается использовать некоторые достижения этологии для решения сложных, и спорных вопросов овладения языком. Существенный вклад в изучение механизмов формирования речевой (второй сигнальной - по терминологии И. П. Павлова) системы внесли советские ученые Л. А. Орбели, А. Р. Лурия, Н. И. Касаткин, М. М. Кольцова, и другие. Вместе с тем в этой области остается еще многое, что подлежит дальнейшему тщательному исследованию, тем более, что от правильного решения ряда, казалось бы, сугубо теоретических вопросов зависят обоснованные рекомендации педагогической практике.
Человек не рождается с речью, однако он рождается не только с мозгом, готовым к восприятию речи от окружающих его людей, но, и с целым набором физиологических механизмов, обеспечивающих, и облегчающих овладение языком. Сюда относятся, и любознательность ребенка, и его способность к имитации сигналов, исходящих от взрослых, и особая восприимчивость к социальным воздействиям, характерная именно для раннего возраста. Роль «инстинктивной составляющей» в реализации всех этих способностей неоспоримо велика.
Наиболее важным в статье Э. Пулгрема нам представляется его протест против тех педагогических приемов, которые игнорируют качественные различия между механизмами овладения первым, и вторым языком, между обучением ребенка, и взрослого. Поразительная легкость овладения языком в раннем детстве побудила ряд специалистов предложить методы обучения, копирующие первую встречу ребенка с языковой средой. Так появились всевозможные модификации «беспереводного метода», «глубокого погружения», «игры», призванные заменить благополучно провалившиеся методы обучения во сне, сравнительно недавно заполнявшие периодическую печать сенсационными репортажами о своих успехах.
Именно открытия этологов в области так называемого импринтинга 1 (впечатывания) породили первые серьезные сомнения в правомерности подхода к взрослому, как к ребенку, впервые овладевающему речью. Дело в том, что явление импринтинга - необычайно легкого восприятия и практически необратимого сохранения полученных впечатлений - характерно для строго определенных периодов индивидуального развития. У некоторых птиц, и животных «зоны импринтинга» сохраняются на протяжении недель, дней, и даже часов. Стоит пропустить этот момент, и ничего подобного импринтингу мы уже не получим.
Наши фактические знания о явлениях, сходных с импринтингом, у детей крайне ограниченны. Но их достаточно для того, чтобы с уверенностью говорить о принципиальных различиях между мозгом ребенка, и мозгом взрослого человека. Разумеется, обучение иностранным языкам представляет обширное поле новаторских поисков эффективных методических приемов. Важно только, чтобы эти поиски опирались на реальные успехи смежных областей науки, а не шли вразрез с тем, что мы уже знаем о закономерностях работы мозга.
В заключение нам хотелось бы подчеркнуть следующее. Наука о поведении животных перестала быть уделом чудаков-натуралистов, часами наблюдающих птичку единственно из «любви к живой природе». Точные сведения о законах, и механизмах высшей нервной деятельности животных в наиболее сложных ее проявлениях будь то исследовательское поведение, формирование, и сохранение стайной иерархии или способность отвечать на сигналы, исходящие от других особей, - ныне все чаще оказываются необходимыми для решения проблем, непосредственно затрагивающих человека, его здоровье, и благополучие. Статья Э. Пулгрема - одно из свидетельств значения этологии при всей спорности выдвигаемых автором положений, при всех упущениях, и пробелах этой интересной работы. Так, мы убеждены, что более обстоятельное знакомство с работами советских авторов, с учением И. П. Павлова, и Л. А. Орбели, с марксистским подходом к проблеме соотношения биологического, и социального значительно повысило бы ценность, и убедительность развиваемых автором представлений. Будем надеяться, что эту задачу решат другие исследователи.
