Как будет развиваться наука в ближайшие десятилетия? Что сможет дать она обществу, и, что потребует от него? Что следует делать, чтобы добиться максимального эффекта в развитии науки, затратив при этом минимум необходимых средств? По мнению доктора философских наук А. Ракитова, с организацией гигантских лабораторных комплексов будет решена последняя проблема.
Доктор философских наук А. РАКИТОВ.
ОПАСНЫЕ ЭКСПОНЕНТЫ
Современная наука в сравнении с другими социальными явлениями относительно юное существо - ей около 350 лет. Прослеживая рост количества ученых, научных публикаций, финансовых затрат, обслуживающего персонала, и т. п. за этот промежуток времени, можно обнаружить определенные количественные закономерности. Если на горизонтальной оси в прямоугольной координатной системе откладывать время, а на вертикальной - количественные характеристики, описывающие рост указанных параметров, то обнаруженные закономерности будут изображаться кривыми, показанными на графике внизу. Обычным приемом прогнозирования является экстраполяция, то есть распространение открытых закономерностей на некоторое предвидимое будущее. Поступив так с нашими кривыми, мы пришли бы к чудовищному выводу, что в начале или середине следующего столетия все финансовые, технические, и людские ресурсы будут, расходоваться только на науку. Действительно, за последние три столетия, за исключением отдельных периодов, количественные показатели развития науки росли с такой стремительностью, что другие показатели (промышленности, административного аппарата, сельского хозяйства, роста населения, и т. д.) кажутся в сравнении с ними тихоходами. Но сохранятся ли нынешние закономерности развития науки? Очевидно, нет. По-видимому, опасные экспоненты должны уступить свое место более пологим кривым. Но не приведет ли это к резкому спаду количества научных результатов, открытий, и изобретений? Итак, мы оказываемся перед альтернативой либо вроде бы опасные экспоненты, обеспечивающие быстрый рост научных знаний, поглотят все ресурсы человечества, либо, став более «пологими, и безобидными», они вызовут резкое снижение прироста научных результатов, что губительно скажется на темпах научно-технического прогресса, на возможностях улучшения социальной структуры, и условий жизни в современном обществе. Однако так ли уж безвыходно создавшееся положение?
ДИАГНОСТИКА И ТЕРАПИЯ НАУКИ
Когда современный врач не может поставить точный диагноз, он начинает тщательно обследовать больного. Нечто подобное пытаются делать, и специалисты в области науковедения, теории организации, управления, и проектирования исследовательских систем. Попытаемся осуществить своего рода рентгеноскопию современных научно-исследовательских учреждений - главного источника, генератора научных идей, открытий, и изобретений. На первый взгляд любой НИИ образует нечто единое его возглавляет директор, признанный авторитет, и административный глава института; институт состоит из ряда лабораторий, и секторов, которые, в свою очередь, делятся на отдельные группы. Все эти подразделения по идее должны быть связаны друг с другом единой научной проблемой или рядом проблем, общими объектами исследования. Если же таких связей нет, то существование подобного НИИ лишается внутреннего смысла, и ведет к удорожанию, и другим затруднениям в исследованиях, порождающих опасные экспоненты.
В 1967 году при Всесоюзном государственном институте проектирования научно-исследовательских институтов АН СССР было создано отделение научно-исследовательских работ, одной из важнейших задач которого, и стало изучение обсуждаемых в этой статье проблем. За относительно небольшой срок удалось изучить организацию исследования, движение кадров, системы управления, планирование, и проектирование десятков академических институтов, лабораторий, и научных центров. Были прочитаны сотни тысяч страниц документов, проведены многочисленные социологические интервью с руководителями институтов, и научными сотрудниками. На основе изучения работы в нескольких институтах удалось составить временную шкалу рабочего дня, и нанести на нее распределение исследовательских операций. Здесь не место описывать все полученные результаты.
Я ограничусь лишь минимумом необходимых сведений. На наших верхних (см. стр. 42 - 43) рисунках изображена схема типичного академического института, составленная на основе обобщения аналогичных схем почти двух десятков реальных институтов естественнонаучного профиля. Кружки обозначают отдельные лаборатории, сплошные пунктирные стрелки - различные связи, и зависимости. Если наложить схемы различных зависимостей друг на друга, то получается сложная, многоструктурная система. Зато в такой системе можно выделить более или менее устойчивые пучки или подсистемы, объединенные единством тематических, приборных, и сырьевых связей. Обычно такие подсистемы состоят из двух, трех, реже четырех лабораторий.
Факты показывают, что чем больше в институте разнообразных по направлению, оборудованию, и видам изучаемых объектов лабораторий, тем больше сырьевых, и приборных связей замыкается внутри института. У молодых, малочисленных институтов число внешних связей (особенно сырьевых, и приборных) зачастую превышает 50 - 60%, что ведет к большим потерям, и времени, и средств. В крупных институтах, существующих десятки лет, число внешних связей редко превышает 30%. Как правило, это тематические связи, но не связи по оборудованию, и сырью.
Изучение эволюции научно-исследовательских институтов показывает, что все они равномерно стареют. Если средний возраст научных сотрудников институтов, созданных 10 - 12 лет назад, составлял 35 - 36 лет, то к сегодняшнему дню средний возраст сотрудников равняется 40 - 42 годам. А увеличение возраста влечет за собой снижение продуктивности. По шести обследованным институтам нам удалось установить, что к моменту их создания на одного научного сотрудника приходилось в среднем 1,1 статьи в год, а через 10 лет это число сократилось до 0,3. Причем стоимость каждой публикации (ведь именно в публикациях выражаются научные результаты) с учетом всех расходов на зарплату, приборы, сырье, строительство, и т. п, значительно возросла.
К этому остается добавить окончательные выводы диагностики современные НИИ слишком малочисленны, чтобы иметь в своем распоряжении автоматизированные, оснащенные по последнему слову техники службы научно-технической информации, они слишком велики для того, чтобы обеспечить единство идейного руководства, тесную тематическую, приборную, и сырьевую связь подразделений.
Эти НИИ слишком велики, чтобы их могли обслужить маленькие экспериментальные мастерские, и слишком малы, чтобы иметь при себе крупные, первоклассно оборудованные экспериментально-конструкторские службы, подразделения, специально занимающиеся монтажом, эксплуатацией, наладкой, и ремонтом сложных, дорогостоящих приборов.
Современные НИИ территориально, и административно разобщены. Контакты между учеными, работающими в различных институтах, часто требуют таких потерь рабочего времени, которые в десятки раз превосходят полезное время творческого общения. Наконец, организационная структура нынешних институтов такова, что реорганизация, пере комплектование, перераспределение ученых, тем, и оборудования встречают большие, а иногда почти непреодолимые трудности.
ЦИТАДЕЛИ НАУКИ БУДУЩЕГО
Устранить только, что перечисленные недостатки полностью или навсегда, по-видимому, невозможно, но свести их к минимуму можно, и лучший путь, ведущий к этому, - создание научных центров, как особой формы организации научных исследований. Но разве таких центров нет? Они есть, есть научные городки, есть комплексы, состоящие из большого числа территориально близко расположенных институтов. Но все они лишь в очень незначительной степени, как показывают проведенные нами обследования, устраняют перечисленные выше недостатки. Как же должен выглядеть, по, каким принципам надо формировать научный центр будущего?
Прежде всего это должен быть не набор отдельных институтов, а гигантский лабораторный комплекс, насчитывающий несколько сот лабораторий самых различных направлений. Еще лучше, если комплекс будет состоять не из лабораторий, а из программ или динамических групп, создающихся для решения определенных задач. Численность, и состав специалистов в таких программах меняются в зависимости от этапов, стадий, и целей исследований. При большом наборе таких программ совершенно исключается простой высококвалифицированных ученых, и вспомогательного персонала. Нет никакой необходимости подгонять исследовательскую тематику к профилю института или лаборатории. Как только задача решена или доказана ее неосуществимость, участники, и специалисты распределяются по тем программам, и группам, где их знания, и опыт необходимы. Тот, кто выдвигает новую перспективную идею, становится лидером новой программы. Такой принцип, перестав быть исключением, и превратившись в правило, не ущемляя самолюбия, и престижа старых научных лидеров, открывает широкую перспективу для новых дарований.
Все это позволяет изменить, и сделать более экономичной систему финансирования, планирования, и управления исследованиями. Большое число лабораторий или программ, работающих по методу динамических групп, обладает, следовательно, гигантским разнообразием приборов, видов сырья, специалистами самой различной квалификации, и профиля, и позволяет «замкнуть» тематические, приборные, сырьевые, и информационные связи внутри гигантского лабораторного комплекса. Это, конечно, не означает, что научные центры будущего не будут или не должны иметь внешних связей, и контактов с другими научными учреждениями за пределами данного центра, данного города, и даже страны. Отсутствие таких связей было бы просто пагубно. Но предложенная организационная структура облегчает координационное исследование, и обеспечивает максимальную эффективность в эксплуатации оборудования.
Расчеты, сделанные сотрудниками ГИПРОНИИ для экспериментального проекта центра естественнонаучных исследований Латвийской АН, показывают, что 350 - 400 лабораторий, охватывающих физические, химические, биологические, и прикладные математические исследования, могут полностью загрузить службу информации, снабженную ЭВМ, и другими автоматическими устройствами. Такая служба, включающая в себя фундаментальную библиотеку, архив, копировальную, и множительную лаборатории, редакционно-издательский отдел, информационную экспедицию, кабинеты для чтения микрофильмов, микрофото и прослушивания магнитофонных записей конференций, и симпозиумов, могла бы радикальным образом решить информационные проблемы, над которыми тщетно бьются крохотные отделы научно-технической информации в обычных НИИ.
Но пойдем дальше. Обычный НИИ располагает в лучшем случае десятком-другим техников, вспомогательных рабочих или инженеров, и рабочих, монтирующих, налаживающих, и поддерживающих в рабочем состоянии приборы, и аппараты. Часто найти вспомогательных сотрудников трудней, чем докторов или кандидатов наук. В гигантском лабораторном комплексе предусматривается специальное бюро измерительных приборов (БИП). 250 - 300 его сотрудников смогут вести постоянный учет, координировать использование приборов, доводить до минимума их простой, и поддерживать в состоянии боеготовности.
Новый центр должен быть обеспечен самым современным оборудованием, ему необходима совершенная служба снабжения. Почти все ученые в один голос заявляют, что несвоевременность поставок сырья, и аппаратуры, неповоротливость снабженческого механизма - самый страшный порок в организации исследований. А между тем так ли виноваты на все лады проклинаемые снабженцы? Сейчас путь заявок, пробегающих десятки различных инстанций, и сотни километров пути, измеряется месяцами, а порой, и годами. И бывает так дорогостоящее оборудование прибывает на место, либо, когда эксперимент окончен, либо, когда эксперимент завершен в другом месте, либо, когда появилось более совершенное оборудование.
Научный центр будущего предотвращает, и эту опасность. Огромное количество лабораторий, сосредоточенных в относительно небольшом пространстве, позволяет доставлять заявки на оборудование, и сырье почти моментально, с другой стороны, их близкое взаиморасположение позволяет свести к минимуму дубликаты дорогостоящего оборудования.
Теперь остается добавить, что в лабораторном комплексе предусматривается серия конструкторских бюро, связанных с мощным экспериментальным производством. Причем лишь часть инженеров, и конструкторов будет тут постоянными сотрудниками, другая же часть будет состоять из ученых, которые при наличии единой кадровой системы смогут свободно переходить из лаборатории, и динамических групп в КБ, и обратно.
Экспериментальное производство такого центра делится на два отдела один - занимающийся изготовлением уникальных приборов, и опытных образцов, на долю другого приходится производство малосерийной, апробированной в центре аппаратуры, которую можно будет поставлять в другие научные учреждения страны. Но это не все. По расчетам, такой центр через 15 - 20 лет будет насчитывать около 250 докторов наук, около 2 тысяч кандидатов, а всего - около 10 - 12 тысяч научных, и вспомогательных сотрудников.
Удастся ли в этом гигантском коллективе избежать старения, удорожания публикаций, и научных исследований в целом? Если поставить вопрос о старении применительно не к НИИ, а к вузу, то легко заметить, что общий контингент вузов почти не стареет. И это понятно. Ведь каждый год туда поступает пополнение 18 - 20-летних студентов. Вузы в этом смысле подобны озерам с проточной водой. А как организовать процесс обновления в научном центре? Сейчас вуз, и НИИ практически разделены. Одни готовят, другие потребляют научных специалистов. И при этом между требованиями, предъявляемыми к будущим ученым в вузе, и НИИ, зачастую существует заметный разрыв. Однако опыт творческого содружества Московского физико-технического института, и Новосибирского университета с институтами Академии наук, где студенты, начиная со второго-третьего курсов непосредственно включаются в исследовательскую работу, подсказывает, что научные центры будущего должны быть учебно-исследовательскими учреждениями. Это позволит готовить будущих специалистов непосредственно в самой «кухне» науки. К тому же студенческие группы втрое-вчетверо сократятся по своей численности. Научным работникам центра придется тратить на педагогическую работу не более двух - четырех часов в неделю, а между тем такая система образования позволит не только улучшить подготовку студентов, но, и приведет к «омоложению» всего центра. Это позволит отбирать, и наиболее способных ученых.
Мечтать не возбраняется никому. Можно, конечно, помечтать, и о гигантских научных центрах будущего. Но не является ли эта гигантомания одной из многих фантастических, и непрактичных картин организации научной деятельности? Ведь хорошо известно, что многие крупные открытия до сих пор делаются отдельными исследователями или небольшими исследовательскими группами, и, что наряду с огромными коллективами, обслуживающими сложнейшие физические установки, продолжают плодотворно трудиться так называемые кабинетные ученые-одиночки. Да, открытия в науке делаются, и теми, и другими, но будущее в пользу гигантских лабораторных комплексов.
В условиях капиталистического общества крупные научные центры нередко складывались, и складываются стихийно, в условиях социалистического общества их создание должно носить плановый характер, и покоиться на научной основе. Такую основу создает теория целостного проектирования, согласно которой проектироваться должны не только архитектурные сооружения, но, и вся система социально-организационных форм, управления, подготовки кадров, внедрения научных результатов, а также система культурно-бытовых факторов. Научные центры будущего должны создаваться не на основе интуитивных представлений, не, как экзотические, необычайные архитектурные ансамбли, а, как некое особое социальное целое.
Конечно, такая теория еще далека от завершения, но уже сейчас научные работники, инженеры, и архитекторы ГИПРО-НИИ АН СССР разрабатывают на ее базе экспериментальные проекты новых научных центров. Судя по имеющимся результатам, эту работу ждет большое будущее.
