Портал функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Страницы: Пред. 1 ... 19 20 21 22 23 ... 66 След.
RSS
Ошибка фантаста Альтова или для задач., Найти ошибки и ложности в теории решения задач писателя - фантаста Альтшуллера Г.С.
Как здесь не вспомнить: Очевидное – не доказуемо. (Теорема Курта Гёнделя, венский математик)
По поводу сущности «талантливый» и «творческий». Здесь я, надеюсь, не открою ничего нового. Талантливый человек - это имеющий осознанное восприятие, основанное на быстром, почти мгновенном восприятии чего - либо, которое базируется на знании свойственном компетентным специалистам. Такое восприятие особенно заметно, когда уже с первых секунд обнаруживается превосходство профессионала над новичком. Быстрое восприятие присуще гениям. Этим качеством они отличаются от простых обывателей. Стать гением это значит создать в своей памяти особые прогрессивные структуры анализа объектов восприятия. Для создания таких структур требуются значительные усилия. Это длительный, непрерывный и тяжёлый труд по овладению мастерством. Для поддержания высокого уровня мастерства, интеллектуальной формы необходимы специальные занятия, требующие определённых усилий. Усилия обязательно должны сопровождаться превышением своих возможностей, стремлением выйти за пределы своих возможностей. Этот путь может выбрать и пройти каждый, если определит область деятельности, в которой считает, что там необходимо мастерство высокого уровня и, таким образом, стать компетентным специалистом, профессионалом. Талантливый специалист видит то, что, как правило, недоступно обычному человеку. Он видит, прежде всего, причины помех в достижении требуемого результата. Он не только сразу видит их, но знает, как их обратить в причины успеха в получении требуемого результата. Примерно так, как делает это шахматист: он видит причины преимуществ соперника и своими действиями обращает их в слабости, и таким образом добивается своего преимущества. Талантливый человек – это видящий причины несовершенств или стремящийся сразу познать сущность этих причин. Отсюда, прогрессивная структура анализа объектов восприятия – это стратегия по выявлению причин невозможности получения требуемого результата, основанная на определении тех качеств предмета, которые достигли предельных значений и тем самым противодействуют получению требуемому результату. Творчески, значит, иначе, другим способом, существенно отличным от принятого. Творчески, значит, основанном на противоположении, на использовании сущностей, полученных обращением в противоположность известного, прежнего. Наука на то и наука, чтобы каждый, а не исключительно творческие и талантливые, мог с помощью её методов грамотно, осмысленно, а значит практически, владеть и тем и другим, применять и то и другое.
О приёмах Альтов записал (Творчество как точная наука, 2004, стр. 62): «Таблица типовых приёмов воплощает опыт нескольких поколений изобретателей, не придерживается «здравого смысла». В ней заложена присущая творчеству «дикость» мышления».
Теперь у таблицы не спросишь, чего она «придерживается». Изобретатели не предполагали, во что может быть «воплощен» их опыт, имеющий здравый смысл.
«Творчество» фантаст уравнял с «дикостью» мышления: имеешь «дикость» мышления, значит, творишь. А чтобы надёжно приобретать такую «дикость» вот вам соответствующая таблица по «дикости»: «дичайте» господа и даже «думать не надо» (см. ниже).
О «слабости и силе» приёмов фантаст записал (там же, стр. 106 – 107): «Применение приёмов не требует той дисциплины мысли, которая необходима для анализа (вепольного, «по шагам»), не требует знания физики (вообще никаких знаний!). Таблица привлекает автоматизмом: не надо думать (главная забота автора таблицы!), взял исходные данные и получил почти готовый ответ (всё просто!). «Слабые» приёмы стары и направлены на специализацию объектов, «сильные» приёмы значительно новее (относительно чего?) и направлены приближение объекта к идеалу, в них реализованы принципиально новые подходы, используются физ. эффекты, изменения более тонкие и «хитроумные», чем в старых и слабых приёмах» утверждал изобретатель «теории».
Однако, все примеры «счастливого» подбора приёмов (хоть «старых», хоть «новых») имеют гораздо позднее происхождение, чем задачи. И показываются они ради демонстрации «работоспособности» таблицы, вот и вся её «дикость». На самом деле приёмы подразделяются на группы (всего понемногу): группа физических приёмов (18, 35,36,37.28, 31,40.30,24,32), группа приёмов действий и их длительности (20,16,19,11,10,9,21), группа приёмов минимальной стоимости (26,27), группа приёмов динамичности (15,34), группа приёмов опосредованности (24,34), группа приёмов противодействия (8,22,23,13), группа химических приёмов(38,39), группа приёмов расширения (25,6,12) и тд. Приёмы - это произвольно выхваченные из контекста конкретного изобретения действия, которые являлись обобщённым способом достижения конкретной цели с помощью противоположения конкретных причин противодействия в получении большей пользы в конкретном объекте изобретения. Фактически, приём это следствие противоположения причин противодействия. Поэтому, противополагая приём, можно узнать суть той причины, которую противополагали когда - то в приём. Колонки и сроки таблицы к причинам противодействия никакого отношения не имеют.
Альтов «не раз подчёркивал, что АРИЗ не просто организует мышление, он организует «талантливое мышление» (Творчество как точная наука, 2004, стр. 72), якобы в следующем варианте: «На мысленных экранах (то есть в голове) талантливого мыслителя постоянно бушуют страсти (а вовсе не эксперименты и модели!): сталкиваются противоречивые тенденции, возникают и обостряются конфликты, идёт борьба противоположностей (ну прямо как у классиков марксизма!). В азарте этой борьбы!!! изображение подчас сменяется!! антиизображением!!. Рядом с катером появляется антикатер! (а стоит ли так «страстям бушевать»? и далее идёт пояснение). Обычный катер плавает, значит, антикатер не плавает (то есть тонет, прыгает, летает – бери любое из выбранных противоположений, не ошибёшься!). Корабль, который не умеет держаться на воде и тонет…». «Антикорабль не обязан держать на воде». «Идея антикорабля уже не кажется такой дикой. Наоборот, …» (там же, стр. 74)
Не очень заманчиво. Здесь фантаст применяет излюбленное изобретателями противоположение, даже не подозревая о таком действии. А вместо науки предлагает читателю (готовы?) «мышление» в виде искусственной «мыслительной горячки» ради «дикой идеи». Но, к счастью, всегда есть выбор.
О «законах развития технических систем» Альтова.
Они основаны на его постулате, названным им «законом перехода в надсистему», «развиваться, становясь подсистемой» (Творчество как точная наука, 2004, стр. 133). Т.е., развиваясь, некая система уходит вглубь другой общей и универсальной системы того же рода, становясь её «частью» и прекращая на этом своё развитие. Этот вывод сделан из универсально поставленного фантастом «противоречия»: «должно быть много и должно быть мало» или «сохраняется и не сохраняется» (быть и не быть), а не из подтверждений действительности - изобретений. Если это закон, то чем являются считающиеся им остальные законы развития? Вот комментируемый им пример действия этого «закона» (см. Крылья для Икара, стр.103, вверху): «велосипед перестал развиваться (что неверно) и, объединившись с ДВС (а, не включившись в надсистему как требует закон, при этом ДВС не является более общей универсальной системой), превратился в мотоцикл». Получается, если убрать у мотоцикла ДВС, то он станет опять велосипедом. А если продолжить подобное «теоретизирование», то и мотоцикл перестал, в конце концов, развиваться и, получив по паре дополнительных колёс, превратился в квадроцикл (тех самых колёс, которые тоже перестали развиваться и к ним «перебрался» мотоцикл).
Паровоз давно закончил своё развитие, но ни с какой надсистемой, которая бы развивалась, он до сих пор не объединился.В сборнике "Поиск новых идей: от озарения к технологии" Альтов и другие его соратники на стр. 35 утверждают, что «развитие идет в соответствии с законами диалектики (а не соответствии с тризовскими «законами развития») как чередование этапов количественного роста и качественных скачков» (что более достоверно). Причём все выше перечисленные "законы" даются как перечни примеров замены одного качества другим неотличимые от применения типовых приёмов. Однако развития ради развития не существует. Всякое развитие имеет причину, так как без неё процесс не может действовать. Поэтому, не найдя и не исследовав причины развития, на стр. 83 там же делается довольно откровенное и честное заключение: «… эти законы могут?? использоваться для решения изобретательских задач. Однако для этой цели они не очень удобны – слишком обобщены и громоздки???». Вот оказывается, какова истинная практическая ценность «законов развития» с точки зрения фантаста и его соратников! Выводы делайте сами.
Альтов изобрёл "закон": «развитие частей тех систем идёт (осуществляется) неравномерно: одни части системы опережают в развитии другие её части и, как следствие, возникают техические противоречия». То есть, «автоматизм такого развития» является причиной «технических противоречий». Но, всё обстоит наоборот. Судя по тризовскому определению «технического противоречия» как «улучшения одной части, при ухудшении другой», то именно оно, и является той причиной «неравномерности развития частей». В качестве доказательства существования этого «закона» фантаст приводит тот же пример (см. выше) из истории велосипеда (см. Крылья для Икара, стр. 101 – 103).В этой истории вы не найдёте действительной картины отставания в развитии одной части от другой. Чем развитие одной части отличается (отстаёт или опережает) от другой у фантаста осталось за скобками - не выясненным. Вместо этого упор в повествовании сделан на отсутствии и появлении новых, необходимых частей у велосипеда. Якобы что - то отставало или опережало в развитии и поэтому ему стали нужны дополнительные части. На самом деле у велосипеда есть неуклонный рост основной его характеристики - скорости. Рост скорости и есть причина его развития. Рост скорости не может обеспечиваться "опережением или отставанием какой –то его части". Он обеспечивается, как показывает реальная история развития велосипеда, введением всё новых частей в схему велосипеда: педалей, трансмиссии, руля, тормозов, подшипников, пневматики, механизмов свободного хода. То есть, идёт процесс усложнения и видоизменения конструкции велосипеда, чтобы лучшим образом соответствовать увеличению скорости движения. Следовательно, есть закон развития как процесс усложнения, но нет развития как процесса «неравномерности развития частей».
Выдающимся достижением тризной «науки» является открытие Альтшуллером «закона увеличения степени идеальности»: «Развитие всех систем идёт в направлении увеличения степени идеальности. Идеальная ТС – это та система, вес, объём и площадь которой стремятся к нулю, хотя её способность выполнять работу при этом не уменьшается» (Творчество – как точная наука, 2004, стр. 136 – 137). В чём заключается «бОльшая степень идеальности» одной ТС по сравнению с другой и, как она проявляется конкретно, фантаст не расшифровал. Он полагал, что «очевидности» формулировки «закона» вполне достаточно - какие тут могут быть примеры и доказательства, всё и так ясно. Надо заметить, что этот «закон» зародился из безобидного понятия «идеальный конечный результат»: «ИКР – это значит добиться наибольшего результата наименьшими средствами (то есть «без ничего»), причём само собой. Идеальное решение это когда машины совсем нет, а результат получается тот же что и с машиной» (Алгоритм изобретения, 1973, стр. 84, 129). Фантаст так заворожён был своим «открытием», что не придал значение предупреждению Галилео Галилея: «невозможно выиграть в одном, не заменив это чем-то другим…упавший предмет сам собой не поднимется, его подъём нужно оплатить опусканием уровня воды или другого предмета, то есть без изменения вовне невозможно получить требуемое». Автора «закона» очень огорчало и искренне изумляло, что «закон» явным образом не соблюдается!!! Он сетовал: «Не смотря на очевидность понятия « идеальная ТС», существует определённый парадокс: процесс увеличения степени идеальности ТС маскирует видимый вторичный процесс расплаты за это» (Творчество – как точная наука, 2004, стр. 136 – 137). К «расплате» за «идеальность» он явно был не готов, И здесь вполне можно спросить: «за чей счёт банкет!», ведь ещё из «золотого правила» известно: выигрыш в одном всегда сопровождается проигрышем в другом. Однако в другой своей книге он принимает «расплату» как должное: «За реализацию полезных функций ТС необходимо расплачиваться. Увеличение степени идеальности определяется как отношение суммы выполняемых полезных функций к сумме факторов расплаты». Но (обратите внимание) это отношение по мысли автора «закона» стремится к бесконечности!!! (Поиск новых идей: от озарения к технологии, стр. 21). Как говорится, «час от часу не легче»: «Отношение отражает тенденции развития» (там же). И далее: «В триз используется удобное на практике понятие о повышении степени идеальности как приближение ТС к некоторой идеальной машине, которой нет, а её функция выполняется» (там же, стр.50). Здесь можно сказать «приехали». «Удобное понятие» никак не может быть «законом», ведь «закон есть закон».
Почему в ТС уменьшаются или увеличиваются размеры, мощность и др. параметры известно задолго до появления триз (См. «Элементарный учебник физики» под ред. Г.С. Ландсберга Т.1 стр. 235-237). Как известно, мощность любого механизма равна произведению «силы» на «скорость». Поэтому мощность можно увеличивать либо за счёт «силы», либо за счёт «скорости». «Сила» тем больше, чем больше размеры механизма. А чем больше «скорость» движущихся частей, тем меньше размеры механизма и больше мощность. КПД или отношение полезного к затраченному (сравните с отношением «идеальности») отдельных частей ТС может стремиться к 1, но никогда не устремлен в бесконечность. Общий КПД технических систем, который, как известно, равен произведению КПД отдельных её частей, всегда стремится только к нулю, и даже не к 1, не говоря уже о бесконечности.
"Секреты инженерного (изобретательского) творчества" лишь затуманивают мышление, отяжеляя его ложными "истинами".
Не менее выдающимся достижением тризной «науки» считается открытый Альтовым «закон увеличения степени вепольности (веполь это вещество плюс поле)»: «развитие ТС идёт по направлению «увеличения в ней веществ и полей» (Найти идею, 2003, стр. 83). Всё замечательно, ТС растёт и усложняется. Однако это очередное «увеличение» входит в противоречие с указанным ранее «увеличением»: «увеличением степени идеальности» - «когда система, вес, объём и площадь которой стремятся к нулю, хотя её способность выполнять работу при этом не уменьшается, то есть, системы нет, а функция её сохраняется и выполняется без трат энергии, веществ». Получается, по мысли автора «закона», что в ТС идёт «увеличение степени веществ и полей», но которой по идеи «не должно было бы быть», так как она «стремится (физически неотвратимо) к нулю». Фантаста совсем не смущало, что указанные два «закона развития» буквально разрывают ТС. Не стоит забывать, что вещества достаются не бесплатно – их нужно добыть, а поля, хотя они невидимы, но создаются вполне материальными и достаточно громоздкими устройствами, например, электромагнитами. Поэтому, когда фантаст предлагает Вам «взять вещество» или «ввести поле», это означает, что надо использовать очень дорогое вещество и применить громоздкие устройства. И такой казуистики выдано фантастом предостаточно. Метод Альтова основан на упрощении сконструированной им лично ситуации до «очевидности». «Очевидность» позволяет ничего не доказывать, она недоказуема. Его ссылки на признанные изобретения ничего не подтверждают и ничего не раскрывают, а лишь указывают на ложность теории. Как заметил легендарный битл сэр Пол Маккартни: «То, что уже известно, не обязательно является ответом». Не смотря на множество представленных фантастом «изобретательских ситуаций с ответами», неопределённость осталась. У него нет ответа на вопрос: Так всё же, с помощью какого действия приходит изобретатель к изобретению? Раз нет такого вопроса, нет и доказательств. Упор же на «очевидность» и притом вульгарную, упрощенческого вида, не есть наука. «Доказуемое» для фантаста оказалось гораздо сложнее «очевидного».
В изобретательстве Альтов предлагал считать объектом изучения вопрос «Как решать?», то есть, изучать, как решать задачи изобретательства, с целью создания эффективного метода их решения. Однако фантаст предложил взамен «задач изобретательства» только «изобретательские задачи» собственной реконструкции. Эта подмена требовала от фантаста представить читателю главного героя «теории» - «изобретательскую задачу». Его, очевидно, об этом просили. Но презентации не получилось. Он горячо убеждал (видимо своих оппонентов), что ««типичных изобретательских задач нет»! (Найти идею, 2003, стр. 46) «Есть ситуации, которые относятся к задачам примерно так, как куски железной руды к подшипникам»! Но, эмоции эмоциями, а представить всё- таки что – то надо. И он показывает их разновидности: «тупиковая задача», «задача призрак», «мини – макси – задача». И, чтобы выйти из щекотливого положения, фантаст решительно предложил, что «умение видеть, кто есть кто» и следует считать той самой «изобретательской задачей». Как известно, «умение» у всех неодинаковое. «Объект исследования», которого нет, но, в котором следует изучать «как решать», является обыденным «умением видеть». Странные признаки у «объекта исследования». Однако для «творческой личности» это не беда. Если нет «типичных изобретательских задач», то имеются т. н. «типовые задачи», которые решаются по чётким правилам в один ход», то есть по стандартам (стр. 105, там же)! «Если нет «типичных изобретательских задач», то всё равно есть для них «типовые приёмы решения изобретательских задач» (Крылья для Икара, стр. 34)! Ясно, что такой подход является псевдонаучным. Он основан на умышленной или неумышленной подмене объекта изучения, что даёт возможность для спекуляций, а также исключает возможность наблюдений, измерений, сопоставлений и проверки принятой в настоящей науке. И, хотя книги Альтшуллера, не учебники по изобретательству, но представляются, как пособие для такой учёбы. Учёба сосредоточена на освоении уже готового «алгоритма решения», так что «изучать как решать» не надо, всё «изучено до нас». Само освоение напоминает обучение «игре на гармошке по клавишам». Показываются клавиши, на которые нужно нажимать. При этом ненужно ни «нотной грамоты», ни понятий о «музыкальной гармонии». Перебирай показанные клавиши и получишь «дерзкое музыкальное творение», то бишь, «дерзкое решение».
Только в русских народных сказках главному герою всегда ставится тупиковая сверхзадача: «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». И она решается! Совсем недалеко от неё ушёл и Альтов. Как отличительный признак «изобретательской задачи», он представляет перед своими читателями практически подобную тупиковую сверхзадачу: «есть нечто то, не знаю что, если правильно поставить это самое «то, не знаю что», то обязательно получишь то, неизвестно что. Нужно получить это «неизвестно что»»! Для художественно – фантастической литературы это нормально, но для научного трактата - недопустимо. Собственную реконструкцию «изобретательской задачи» фантаст демонстрирует на примере «очень красивой (с его точки зрения) задачи» об «искусственном опылении растений» (Найти идею, 2003, стр. 150 - 153). Цитирую реконструкцию полностью (задача 8. 3.) «При искусственном опылении растений поток воздуха от воздуходувки переносит пыльцу. Но растения в процессе эволюции выработали способность быстро закрывать цветы (смыкать лепестки) при сильном ветре. (Это «величайшее» ботаническое «открытие» Альтова теперь гуляет по интернету!!). А слабый ветер плохо переносит пыльцу. Как быть»? Фантаст, решая, рассуждал следующим образом. «Сильный ветер хорошо переносит пыльцу, но соединяет лепестки (пыльца не выходит). Слабый ветер не закрывает лепестки, но не переносит пыльцу. Необходимо при минимуме изменений обеспечить перенос пыльцы». Здесь «ветер», по мнению фантаста, является «психологической ловушкой» и он заменяет его подсказкой типа «поток частиц воздуха». В полном соответствии с «алгоритмом решения», но обманывается сам. С этого момента начинается собственно само «решение» этой задачи. «Поток частиц воздуха» в процессе «решения» фантаста претерпевает ряд изменений ОТ «ветропроводящего – ветронепроводящего», «силовых частиц воздуха отталкивающих лепестки друг от друга, но пропускающих ветер» ДО «частиц Б1 и Б2 в ветре, создающих разъединяющие силы на лепестках». И ничего толкового из этих манипуляций не найдя, беспомощно определяет, что «такие частицы могут быть получены ионизацией воздуха или воздушной влаги» (Там же, стр. 152, пункт 4.5.). Однако, ответом считает следующий: «лепестки раскрывают воздействием электростатического заряда (А.С.755247)». Вот тебе на!
Но ионизация воздуха, когда получают ионы противоположного знака в газах, и электризация тел с помощью электростатического заряда это совершенно разные физические явления! Если этого не знал фантаст, то самое время обратиться к тексту описания изобретения по А. С. 755247 на «Способ опыления трудноопыляемых сельскохозяйственных культур» авторов К.В. Петроградов, Ю. и П. Никитин – учёных Херсонского сельскохозяйственного института. Изобретение относится исключительно для опыления трудноопыляемых культур, например, люцерны, цветки которой неэффективно открывать турбулентным воздушным потоком из – за малого их размера и низкой парусности. Учёные точно знают, что лепестки культур открывают турбулентным воздушным потоком и совершенно не осведомлены о ботаническом «открытии» фантаста - «растения выработали способность быстро закрывать цветы при сильном ветре». Учёные предложили, для повышения эффективности опыления и лучшего проникновения пыльцы к пестику, перед обдуванием растений турбулентным воздушным потоком (устройство воздуходувки по А. С. 490438, автор А.Я. Ниглас, это прототип), лепестки открывают путём воздействия на них электростатического заряда. То есть, цветки люцерны очень малого размера и воздушный поток их не в состоянии полностью открыть, поэтому мелкие лепестки цветков перед обдуванием открывают путём воздействия на них электростатического заряда. Осуществляется это следующим образом. Напряжение от источника постоянного тока подают на два гибких электрода из полосок фольги. Сначала электрод отрицательного заряда скользит по рядку растений и заряжает лепестки цветков. Следом по рядку растений скользит второй электрод, и под действием электростатического поля лепестки цветков полностью раскрываются. В результате, при одновременном обдувании турбулентным воздушным потоком происходит более эффективное перекрёстное опыление. В этом суть изобретения. О «сильном» или «слабом» ветре в изобретении нет ни слова – это фантазии писателя. «Воздуходувка» же (А.С. 490438) это довольно сложное устройство с камерами, воздуховодами и источником избыточного давления укреплённое на раме с ходовой частью, которая создаёт стабильный (а не «сильный» или «слабый») турбулентный воздушный поток.
Страницы: Пред. 1 ... 19 20 21 22 23 ... 66 След.
Читают тему (гостей: 4, пользователей: 0, из них скрытых: 0)

Ошибка фантаста Альтова или для задач.